— Да, «Волшебное семечко» знает вся Конфедерация. Фирма старинная, но шагает в ногу с прогрессом, потому меня отрядили для сбора, так сказать, сырья для новых заклинаний. Меня интересовали семейные предания и прочий фольклор. Не гнушался я и слухами, побасенками, анекдотами, а сомневающимся отвечал: когда б вы знали из какого сора можно создать новое заклинание! Я исправно угощал собутыльников, за какие-то сведения щедро платил… словом, эль и байки лились рекой… а что, когда ещё погуляешь за казённый счёт?.. — Макс подмигнул Кайлеану. — Через какое-то время разговор плавно и ненавязчиво сворачивал на королеву Илгалею. А что, родни у прекрасной Илгалеи совсем нет? Не-а, говорят, совсем нет, одна-одинёшенька наша Светлейшая. И наследника нет? Нет, говорят, и тоже от слова «совсем». А чего ж тогда, говорю, славные аннморийцы, ваша королева нашего принца турнула? Чем он ей не угодил? И молод, и пригож, и магически одарён, и королевскому делу сызмальства обучен… ну и пару-тройку наследников трону обеспечил бы играючи… — Тут Макс запнулся, потом, усмехнувшись, произнёс: — У Данимиры выражение лица такое стало… мне продолжать?

— Какое? — с интересом спросил Кайлеан, приподнимая моё лицо за подбородок и поворачивая к себе.

— Будто она лимон съела, — пояснил Макс.

Я строптиво дёрнула головой.

— Нормально у меня всё с лицом. Просто я очень внимательно слушаю. Последнее слово было «играючи». Про то как Его Высочество играючи завалил бы аннморийский трон наследниками.

— Макс. Рассказывай дальше. — Кайлеан понизил голос. — И без «играючи» всяких.

— Так вот. Да-да, помним-помним, говорят славные аннморийцы, было дело. Несколько лет назад приезжал к нам свататься соседский мальчонка… простите, Ваше Высочество, из песни слов не выкинешь, я как фольклорист-профессионал не могу себе этого позволить… Так вот, говорят, все уж думали — дело на мази, породнимся с Эрмитанией, но что-то не срослось. И вовсе не факт, что это наша вашего турнула, может, наоборот, — ваш нашу, уж больно мальчонка смурной был. А больше, говорят, мы его и не видели, впрочем, королева наша красавица и ещё в самом соку, нечего нам насчёт наследников волноваться, всё распрекрасно в нашей Аннмории и за это надо бы ещё выпить. Выпили. Но как я не бился, с какой бы стороны не заходил, все твердили, что дела превосходны, а наследник ещё будет, торопиться некуда и беспокоиться не о чём. Будто я стучался в глухую стену без дверей. Такое поголовное благодушие казалось странным. Всегда ведь находится скептик, идущий поперёк течения. Кто-то же должен был высказаться в том смысле, что королева уже не юная девушка, а часики-то тикают… Но такого не нашлось. И, наверное, от отчаянья, пришёл мне в голову вопрос — возможно ли охмурить всех жителей скопом… целую страну? Сказки, скажете вы? Я и сам думал, что сказки. Но всё же решил осторожно проверить общий магический фон…

Кайлеан буркнул:

— Видимо, недостаточно осторожно.

Макс отмахнулся.

— Не, я в последний день напортачил… а тогда ещё нет. Шарил я, шарил и в конце концов обнаружил это — тоненькую, необычно сплетённую сеть забвения, раскинутую над всей страной. Славная такая сеточка, кто-то аккуратно развесил её над всей Аннморией и закамуфлировал под атмосферную дымку. Если специально не искать, то и не заметишь никогда.

— Да, я и сам ничего такого не почувствовал, когда был здесь с… э-э-э… визитом… — подтвердил Кайлеан.

— Должно быть, в присутствии прекрасной королевы задача скорейшего производства наследников занимала все мысли Вашего Высочества… — сочувственным голосом предположила я. — Где уж тут заметить…

Кайлеан Георгиевич сделал вид, что ничего не услышал, Макс сдавленно хмыкнул и продолжил.

— Толком изучить заклинание не получилось — по всей сетке были укреплены сторожевые колокольчики.

— Сторожевые колокольчики?

— Такие маленькие дополнительные заклинания, остро реагирующие на чужую магию. Только тронь — и хозяин заклинания мигом примчится узнать, кто это тут такой глазастый. Однако стало ясно, что чары наложены пятнадцать-двадцать лет назад и что их воздействие строго направленное. В противном случае местные жители давно превратились бы в стадо беспамятных идиотов. Но аннморийцы производили впечатление вполне нормальных людей… пока речь не заходила о королевских семейных делах. Это было уже что-то… Следом припомнил я один рассказ… Прозвучал он в самом начале моего пребывания в столице и тогда я не придал ему особого значения, поскольку копал в другом направлении. Но запомнил, ибо память разведчика — бездонный колодец…

— Если он бездонный, то что туда упало, то пропало, — заметил Кайлеан.

— Это была поэтическая метафора! Не сбивай меня. В общем, сидел я в трактире, окружённый новыми приятелями, и зашла у нас речь о наследственности. И один малый — в изрядном подпитии — упомянул о досадной аномалии, случающейся в его роду. Примерно раз в сто лет рождалась в этой магической семье девочка, полностью лишённая магических способностей. Но к простолюдинам такого ребёнка тоже причислить было нельзя, потому как увечье частично компенсировалось полным иммунитетом к любому виду волшебства. Именно такой особенностью обладала прабабка рассказчика, и поныне проживающая в Гелсиноре, в доме своего правнука.

Кайлеан вдруг взял меня за руку, я не стала вырываться. По всей вероятности сейчас должна была начаться самая важная часть повествования Макса.

— Пораскинул я мозгами да и разыскал того парня. И поведал ему о страстном желании пообщаться с его уникальной прабабкой. Дескать, вижу в её лице кладезь преданий старины глубокой. И весь горю в предвкушении нашей скорой встречи. И плачу наличными. Тот сперва отнекивался — я так понял, про бездарную бабулю было ляпнуто по пьяной лавочке. Но я энергично потряс перед носом нашего козлика капустой и он повёлся… Как выяснилось, престарелую леди Аврору держали на чердаке — семья позаботилась, чтобы магический мир позабыл о её существовании. Нет, ничего не хочу сказать, чердак сухой, тёплый и чистый… мебель, клозет, все дела… даже прялку ей там поставили для любимого хобби — вязания из собственноручно спрядённой пряжи… но лестница, ведущая на чердак, была так узка и крута, что покинуть своё жилище хрупкая леди уже не могла. Впрочем, такая скрытность оказалась на руку. Проведай королева о существовании человека, которому невозможно запорошить мозги магией… кто знает, на что бы она пошла… Через час нашей занимательной беседы я знал, о чём Илгалея заставила позабыть всю Аннморию.

Я бессознательно сжала пальцы Кайлеана и сказала:

— Близнецы? Илгалея — моя тётя?

— Нет, вы подумайте! — возмутился Макс, — Я тут распинаюсь, а ты уже всё рассказал Данимире?

— Угу… как же, расскажет он… Просто я видела Илгалею — довольно близко, в хронике. Она определённо не моя мать. Но сходство поразительное, издали и правда можно ошибиться. Кем же она ещё может быть? Но каким образом мама, принцесса Адского королевства, стала библиотекарем в Тихой Империи? Леди Аврора рассказала про это?

— О, это занятная история и произошла она как раз двадцать лет назад. Жили-были две сестры, две принцессы, Илария и Илгалея.

Макс пояснил, что рассказ будет весьма подробным, потому что историю, случившуюся двадцать лет назад, леди Аврора узнала от своей старинной подруги, дочь которой в ту пору служила во дворце старшей горничной. Как известно, слуги знают всё, особенно старшие слуги: информация стекается к ним отовсюду — от десятков, а то и сотен незаметных свидетелей.

Поначалу повествование Макса воспринималось мною отстранённо, будто под сводами Башни звучал пересказ какого-то фильма или книги. Я никак не могла осознать тот факт, что речь идёт о ближайшей родне. Даже когда Макс упомянул, что принцессы лишились родителей в юном возрасте, я, обычно сентиментальная сверх меры, ничего не почувствовала. А ведь получалось, что король Джонас и королева Темпл были моими дедушкой и бабушкой! Как выяснилось, королевская чета увлекалась рискованными магическими опытами, в подземелье Гелсинорского замка располагалась великолепно оборудованная алхимическая лаборатория. Одной тёмной ненастной ночью по подземелью прокатился глухой рёв и замок содрогнулся. Наутро перепуганные слуги обнаружили на закопченной стене лаборатории светлые силуэты убегающих мужчины и женщины, а короля с королевой больше никто никогда не видел.