– Не понял… – Я и впрямь не понимал.

– А что из себя сейчас святую невинность строишь? – Даже подалась немного вперед. Так немногие рисковали разговаривать со мной. – Не помнишь, что Гришке ответил, охраннику нашему, когда тот попросил помочь ему? У него проблемы были в семье…

– Так я и не обязан решать проблемы каждого, – строго обрубил я. Начнешь занимать одному-двум, так попросятся и все остальные. Потом попробуй откажи или собери свое добро обратно. И нет, жадным я не был, скорее, понимал, кто мне кем приходится. Мои люди – это была рабочая сила, которая получала столько, сколько я считал нужным. Они не входили в круг доверия, не являлись семьей или друзьями.

– Даже Александр был более понимающим, чем ты! А Штерн, так и вовсе молчу, у того понятия были, а ты так… нелюдь, тьфу на тебя!

– Ясно, Нона Васильевна. Может быть, я и нелюдь, но не подставлял ни в чем неповинную девку. Вы же понимали, что подписывали ей приговор… – Я серьезно взглянул на женщину, но та даже бровью не повела. – Если Вам нужны были наличные, Вы могли ко мне обратиться. Именно Вы. Я бы не отказал. А теперь…

– Что, ирод, убьешь и прикопаешь где?

– Конечно, нет. – Я усмехнулся и покачал головой. Забавная она все-таки оказалась. – Просто поедете обратно в свое село. И своего внука прихватите. А увижу кого-то из вас в столице, перестану помнить о том, как Штерн о Вас отзывался. Вы обязаны ему.

– Я тебе вот, что скажу…

– Свободны, – резко оборвал я, давая знак Алексею вывести неугомонную тетку прочь. Надо же было такое устроить.

Я провела в проклятой клетке семь дней. Кажется. С тех пор, как Грача позвал какой-то приспешник, прошло не меньше семи суток, если я нигде не сбилась со счета. Я не понимала, почему меня все еще удерживают. Я только хотела верить, что плохо все это не закончится.

Клетка была небольшой, но холодной и сырой. Окна не было, сбежать было невозможно. Благо, что в углу обнаружилась кровать с допотопным пледом, иначе я бы точно окочурилась. Ржавый унитаз в другом углу поначалу смущал, но совсем скоро я поняла, что лучше так, чем никак. Да и в подвале, а кажется это был именно он, я находилась одна.

Кто-то из охранников приходил раз в день. Приносил бутылку воды и сендвич. Кажется, я сбросила несколько кило, но не это меня беспокоило, а то, что впереди маячила неизвестность.

Я понимала, что если бы меня хотели убить, то уже убили бы. Пытки в планы Грача тоже не входили. Наверное, иначе он бы уже к ним приступил. Но тогда что я все еще тут делала? Что он собирался со мной делать, почему не отпускал? Или я была вроде как лишним свидетелем? Интересно, а из этого подвала хоть кто-нибудь когда-нибудь живым выходил, кроме его владельцев?

Слез уже не было. Я рыдала на протяжение первых двух дней, а затем на замену дикому страху пришло отчаяние. Последнее заменила апатия. До тех пор, пока я не поняла, что месячные задерживались на четыре дня.

Я поняла это не сразу, какое-то время спустя, но теперь, при мысленном подсчете и пересчете была уверена в этом наверняка. Конечно, я надеялась, что это стресс. Я хотела верить, что это стресс. Или, может быть, дело было в плохих условиях, в которых я жила последние дни. Не знаю… я хотела думать, что страшная догадка не найдет своего подтверждения.

Лилия была права. От этого психопата нужно было держаться подальше, а я, как самая настоящая идиотка, повелась на дорогие шмотки и внешность. Что они мне дали в конечном итоге? Боль, страх, разочарование и нежелательную беременность? Быть уверенной в последнем я не могла, но что-то подсказывало, что не спроста была эта задержка. И дело было даже не в том, что меня не прельщало залететь после первого раза, или что я была не готова к ребенку ни морально, ни материально, а в том, что рожать от такого чудовища было просто нельзя.

Мне бы только выбраться отсюда… не хотелось умирать вот так вот. В сыром подвале. В одиночестве. Да и что Грач со своими людьми делал с трупами? Выбрасывал куда-то? Сжигал?

Мои мысли были одна страшнее другой. Мне было холодно, у меня до сих пор часто болела голова, видимо, от ударов психопата, я не могла спать, не могла не думать об ужасах того, что меня ожидает, а все потому, что я решила, что будет неплохо распрощаться с невинностью с красивым мужиком. Вот и распрощалась. И кажется, не только с невинностью.

– Привет, киса. – Я вздрогнула и не сразу осознала, что голос принадлежал Грачу. Потребовалось несколько секунд, чтобы это осознать. Ну вот и все. Это был конец, я была в этом убеждена.

Дверь клетки открылась, он зашел внутрь. Кажется, что-то говорил, но я видела только то, как шевелились его губы. Слов я разобрать не могла, в ушах начало звенеть. Я очнулась и начала сопротивляться только тогда, когда мы уже вплотную подошли к лестнице, ведущей наверх. Рука Грача удерживала за локоть несильно, поэтому выдернуть ее из чужой охватки я смогла с первого раза. Вот только что было делать дальше? Куда бежать? Выход ведь был только один, и сейчас Юрий его загораживал.