– Святой отец, вы ведь, наверное, пришли с жалобой на то, что девочки плохо посещают школу?

Они уже добрались до того конца причала, который был освещен особенно плохо. Хозяин пивоваренного завода, которому принадлежала эта территория, обуреваемый идеей – как и все пивовары 1960-х годов – возродить те увеселения, что, согласно их предположениям, были свойственны восемнадцатому веку, испросил разрешения превратить запущенный участок земли в модный пивной сад. Однако подобная идея уже сама по себе противоречила духу затона Баттерси-Рич, насквозь промокшего, исполненного меланхолии, но стойко противостоящего трудностям. Когда же все эти грандиозные планы были отправлены в долгий ящик, территорию сдали в аренду хозяевам различных недолговечных мастерских и складов, о деятельности которых свидетельствовали полуразвалившиеся сараи, ангары и навесы, все еще, должно быть, являвшиеся чьей-то собственностью, а также груды упаковочных клетей с выцветшими надписями, сделанными по трафарету.

Однако эта территория, заброшенная и кишащая крысами, по-прежнему относилась к причалу. Здесь был тот самый участок берега, где призраки Вергилия простирали руки, страстно, но тщетно стремясь перебраться через реку, где Данте, человеку живому, перевозчик отказал в переправе и где останки дощатого настила как бы обозначали место встречи суши и воды; именно в таком месте, безусловно, стоило остановиться и поразмышлять над смыслом жизни, даже если перед этим ты, подобно отцу Уотсону, споткнулся в темноте о десятигаллонную канистру с креозотом.

– Боюсь, я не привык к столь слабому освещению, миссис Джеймс…

– А вы смотрите на небо, святой отец. Старайтесь смотреть на самую светлую его часть, и ваше зрение понемногу адаптируется.

Тильда давно уже умчалась вперед; она и в полной темноте чувствовала себя как дома в любом месте, где рядом была видна и слышна вода. Чувствуя, что уже отдала священнику долг вежливости – а этого всегда настоятельно требовали от нее и мать, и старшая сестра, – Тильда неслышно перебежала по сходням на палубу «Мориса», а потом, лишь чуточку замешкавшись в темноте, отыскала и те сходни, что соединяли «Мориса» с «Грейс».

– Вы меня извините, миссис Джеймс, но дальше я, пожалуй, не пойду. Вы были правы: более всего нас беспокоит нерегулярное посещение вашими девочками школы. Видите ли, ситуация, как мне объяснили, такова, что возникают проблемы с законом…

Господи, вот бедняга, думала Ненна. Как же его удручает необходимость говорить ей подобные вещи! И как все это, должно быть, далеко от тех ожиданий, какие он питал, когда стал священником и впервые преодолел две низшие ступени духовной иерархии, окончательно смирившись со своей новой судьбой и отрекшись ото всего земного! Стоит, бедолага, с несчастным видом на окутанном густыми сумерками грязном причале, больно ударившись о бидон с креозотом, и пытается играть роль даже не монастырского капеллана, а обыкновенного чиновника из отдела школьного образования!

– Я знаю, святой отец, что мои дочери в последнее время нерегулярно посещали школу. Но, с другой стороны, они ведь болели.

Вряд ли можно было ожидать, что подобное вранье запросто проглотит даже такой смиренный человек, как отец Уотсон. И он, естественно, возразил:

– Однако меня просто поразила крепость духа и тела, свойственные вашей младшей дочери. По-моему, она совершенно здорова. У меня даже мелькнула мысль, что неплохо бы ей впоследствии пройти обучение в одной из этих женских вспомогательных служб, которые так хорошо себя проявили во время войны – я имею в виду, разумеется, WRENS [21] . Работа в таких организациях отнюдь не является несовместимой с жизнью истинного христианина.

– Но ведь с детьми, знаете ли, всегда так: сегодня ребенок абсолютно здоров, а завтра уже заболел. – Ненна отличалась довольно гибким отношением к понятию «правдивость»; в этом плане у нее было куда больше сходства с Уиллисом, чем с Ричардом. – И с Мартой все примерно так же, что, кстати, вполне естественно в ее переходном возрасте.

Ненна надеялась хоть немного смутить или встревожить священника своими намеками на приближающийся пубертатный период в жизни Марты, однако его это, похоже, только воодушевило.

– Если именно это вас беспокоит, то вам лучше всего поручить девочку заботам умелых и понимающих сестер. – «До чего же все-таки у него затравленный вид!» – думала Ненна. – Они, кстати, выражали надежду, что уже в следующий понедельник увидят в классе обеих ваших дочерей.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Вот и отлично, миссис Джеймс.

– Разве вы к нам не зайдете?

– Нет, нет, я бы не хотел второй раз рисковать и перебираться по этим сходням. – «Интересно, а что с ним случилось в первый раз?» – подумала Ненна. – Боюсь, я уже и без того несколько утратил чувство направления, так что вынужден просить вас показать, как мне снова выбраться на сушу.

Ненна не только проводила его кратчайшим путем прямо на набережную – через ворота, болтавшиеся на проржавевших петлях и давно уже ни для кого не служившие препятствием, – но и подсказала, где ему нужно свернуть сперва налево, потом направо, а уж затем по Партизанской улице выйти прямо на Кингз-роуд. Прощаясь со священником, она заметила, что на лице у него написано прямо-таки невероятное облегчение, как если бы ему удалось успешно завершить труднейшую миссию, посетив обитателей подземных вод.