Военный рассматривал карты, нарисованные Эно, и продолжал ворчать:

— А пришлют пополнение — где я его размещать буду? Скоро холода начнутся — в палатках людей морозить? Надо казармы строить, а у здешнего наместника лесу не допросишься: уж больно он прижимистый.

— А когда за перевал пойдем? — Капитан прервал рассуждения Рожана.

— Через месяц снег выпадет — тогда и начнем. Лесовики в это время, похоже, вниз откочевывают, а мы вот сюда потихоньку проберемся.

Тысячник ткнул пальцем в карту.

— А раньше нельзя? — спросил я.

— Какой там раньше?! — смешно, как-то по-женски всплеснул руками Рожан. — Бревна для частокола приготовить надо, дров запасти, о жилье подумать. Все на перевал затащить, а уж потом начинать… Зачем рисковать? Лесовиков, конечно, давно наверху не видели, но вдруг не ушли еще?

Прав старый вояка: людей беречь надо. Похоже, у них с солдатами туго. Неужели для такого выгодного дела Гурчан побольше военных найти не может?

А все-таки хочется побыстрее свою территорию заиметь.

Вроде бы, я наместник без места, но дела и для меня, и для моих помощников нашлись. Посовещавшись, мы все-таки решили строить резиденцию. Пока нас в воинской части приютили, но скоро им самим тесно будет: вот-вот должно пополнение прибыть. А нам самим надо где-то жить и работников, которых наймем, размещать. А если вдруг жены к нам заявятся?

Земля здесь чужая, поэтому покупать пришлось и участок, и лес для домов. Денежки начали утекать, а пополнять нашу казну пока нечем.

— Когда на своей земле отстроимся, здесь все продадим, — успокоил меня Пухлян. — Тут дорога людная пойдет — не продешевим.

Работников Капитан нашел прямо на месте. На Барасе солдаты по двадцать пять лет служат, и двоих демобилизовавшихся мой заместитель и завербовал.

Вот бы во все воинские части сообщить, что отставников ждут в Северных землях. Надо будет короля попросить.

Тут лес привезли, и мы все, включая Пухляна, за топоры взялись. Только мне поработать не дали, потому что объявился гонец с вызовом к Гурчану.

— Дети поженились, — поделился король. — Указ я уже подписал. Будет твоя дочь королевой, если Степана убережет.

Хорошая новость. Любят они друг друга, а лучшего телохранителя, чем Ларка, во всем Барасе не найдешь. Надеюсь, сбережет она своего Степу.

Деловая часть разговора тоже не затянулась. Король пообещал всех отставных солдат в Северные земли пригласить и посетовал на то, что людей на Барасе не хватает везде и всюду.

— Завозить вонючих и немытых с материка не хочу, — сказал Гурчан. — И думают они по-другому. Может, с лесовиками что получится.

А вот этого я не ожидал. Думал, король, как и все, северян дикарями считает, а он, похоже, на них рассчитывает. Интересно, куда он их определить хочет? В армию? Или на заводы?

— Я тебе еще пятьсот золотых выделил, — сказал Гурчан.

Я рассчитывал, что этой приятной новостью наш разговор закончится, но ошибся.

— Придется тебе еще побыть хранителем королевы, — напоследок сообщил король.

Мне показалось, что он слегка смущен. Смутишься тут, если обещаешь одно, а через неделю говоришь другое. Он все-таки монарх, а не простой человек. Есть что-то у Алло в запасе, если она заставляет Гурчана менять решения. Только что? Неужели Катенька это не пронюхала? Уж она-то должна узнать.

Казалось бы, проще всего мне самому у Алло поинтересоваться, но мы с королевой на такие темы не говорим.

Поцелуй получился сладким и обжигающим, а горячее тело жены под тонким платьем желало и было желанным.

Однако Катенька отстранилась:

— Иди — заждалась она тебя!

Что заставляет Катю уступать? Неужели она до сих пор боится королеву?

Пока шел до соседнего дома, вопросы были, а увидел ее — все забыл. Как же я соскучился!

Что скрывать, после Алло сил у меня уже не осталось, и я слушал жену, готовый в любой момент заснуть.

А Катенька убаюкивала меня негромким и спокойным рассказом:

— У Ларочки все хорошо. Гришенька теперь на королевском холме в самой лучшей школе учится — домой только в выходные приходит. Скучно без него, только он тут совсем без присмотра… Мир и Мира в большое здание переселились — там им спокойнее… Мы новое товарищество организовали, чтобы у вас торговать. Эно в долю взяли, у меня — тридцать процентов… Ты, Сереженька, Алло не обижай. Она хорошая, только если разозлится, может всю жизнь испортить и нам, и нашим детям.