– У меня тут знакомый живёт, старый контрабандист, хочу пообщаться.

– Зачем?

– Ну он же контрабандист, - повторил я.
– Все ходы тропки знает, официальные или нет. Пообщаемся. Заодно топливо перельём в баки. Надоели эти бочки и эта вонь. Где-то неплотно крышка закрыта.

– Но зачем, как мы улетим обратно?

– Ты конечно извини, но ваша операция была подготовлена и спланирована как-то однобоко. Тихо прилетели, тихо улетели. Ну как мы с Манилы с этими запасами могли прилететь? Пусть даже с дозаправкой на Тайване? Нет, тут по-другому нужно действовать.

– Ты знаешь как?

– Скорее предполагаю, а узнаю на месте. Пристегнись, скоро посадка.

Сделав круг над островом, я пролетел над бухтой, рассматривая селение. Интересно, мой прошлый «Аичи» покачивался себе у пирса, видимо спустили, готовились куда-то вылететь, также в бухте стояла среднеразмерная джонка, видимо тоже принадлежавшая старому контрабандисту. Это радует, он на месте, можно пообщаться. Сбросив скорость, я отошёл от острова вглубь океана, и развернувшись, спускаясь, стал возвращаться, готовясь к посадке. Потрясло конечно, но ревя моторами моя летающая лодка подошла к берегу метрах в пятидесяти от пирса, где покачивался местный гидроплан, с нанесёнными уже опознавательными знаками и номером. А приткнулся я тут к берегу по той причине, что судя по следам, тут на берег и поднимали самолёт для хранения, или как я предположил, для ремонта мотора, вон пятна масляные на берегу. Ну точно ремонтировали его, и раз тот на воде, значит полностью работоспособен и готов к вылету. Быстро они его на крыло поставили.

Народ уже высыпал на берег, там я и старого японца рассмотрел, так что когда моторы стихли, я тут же скинул привязные ремни и сбежав на нос, откинув крышку, выбрался наружу, встав на носу покрасивее. Специально позу подбирал. Дальше бросил канат пареньку чуть старше меня, и мы привязали самолёт. Спустившись на берег, я помог это сделать Анне, и пообщавшись с местными, отправил её в номера, всё же семь часов полёт продлился. Конечно ведро в салоне было, но номер — это номер. Анну увели две женщины, покажут, пусть и жестами, а мы со старым контрабандистом уселись в его таверне и испробовали блюда, Анна чуть позже спустилась, довольная и посвежевшая, но села отдельно, с интересом пробуя разные блюда. Японская кухня ей явно был незнакома, особенно в том, что многое полусырое. Общались мы на японском, поэтому Анна нам не мешала, и сидела с задумчивым видом, пробуя разные блюда, соусы и местную горчицу под названием васаби.

Сам разговор, пока начинался ни о чём, а поев и взяв пиалы с зелёным чаем, мы наконец приступили к конструктивному диалогу.

– Я вижу мой юный друг ты уже твёрдо стоишь на ногах? Очень быстро.

– О да, благодаря вашей помощи я добрался воздухом до Филиппин, оплатил сдачу экзамена на пилота и даже получил эту машину, которую неплохо знаю. Два полёта по заказу совершил, это третий, на Окинаву, да вот решил навестить старого знакомца.

Тот выслушал мою речь с невозмутимым лицом, понимая, что у меня к нему есть какое-то предложение, не такие мы и друзья.

– Пути людские сходятся и расходятся, - только и сказал тот.

Задумавшись над его словами, я согласно кивнул, и продолжил:

– Этот маршрут для меня новый. Другие пилоты фирмы, где я работаю, говорят, что американцы на Окинаве устроили настоящий террор, а мне оплатили охрану моей клиентки.

Старик посмотрел на Анну, и перевёл взгляд на меня, сказав следующую фразу, которую я не сразу понял:

– Честь воина не в том, чтобы достойно умереть, а в том, чтобы быть достойным это сделать.

– Хорошие слова, - вздохнув сказал я.
– Как я их понимаю.

– Моё сердце открытая книга, но даже такому мудрецу будет трудно её прочесть.

Несколько секунд я пристально смотрел в глаза старого контрабандиста, после чего слегка поклонился и сказал:

– Я понял.

– Я помогу, - ответил тот, прикрыв глаза.
– Американцы контролируют небо Окинавы и пролёт чужого самолёта сразу заметят. Ты правильно поступил молодой мудрец, что прилетел низко, их глаза-радары тебя не увидели. Мой самолёт имеет все разрешения летать над островом, кроме запретных зон и их баз. Получить разрешение для твоего самолёта будет трудно.

– Получать ничего не нужно, Накимура-сан, нам нужна деревня Хигаси. Мы навестим умирающую женщину, это её последняя воля, и улетим. Хотелось бы наш самолёт ставить тут, ваш будет правильно использовать, никто о нас не узнает.

– Хорошо… мёртвый ронин, - поклонился тут.

Я смутился, меня озадачила последняя фраза, в памяти Муна её тоже не было, поэтому я решил уточнить:

– Можно узнать, что означает ронин, мне это слово не встречалось?

– Мёртвый вопросов не вызывает?

– Нет.

– Понятий о ронине вкладывается много, но я имел ввиду странствующий воин.

– Мёртвый странствующий воин, - пробормотал я, и посмотрев на собеседника, поинтересовался.
– Но как?

– Тебя выдают глаза… Я уже приказал, самолёт готовят, через полчаса вы вылетаете. Пилот свяжется с военными и гражданскими диспетчерами и получит разрешённый маршрут. Он будет вас ждать на берегу.

– Благодарю вас, Накимура-сан, - также глубоко поклонившись, сказал я.

Я понимал, что если сейчас предложу деньги за услугу, то смертельно обижу старого самурая, а я уже был уверен, что тот из знатного рода. Про самураев даже я слышал, что уж про Муна говорить. После этого мы поднялись с циновок и направились к выходу. Старый самурай не стал нас сопровождать, пилот уже ждал у самолёта, поэтому мы поднялись на борт, и уже через полчаса набирали высоту. Нашу машину должны были отбуксировать к опустевшему пирсу чтобы та нас дождалась. В салоне, а тут было установлено четыре кресла, и осталось место для небольшого грузового отсека, мы устроились друг напротив друга, сиденья были по бортам с обоих сторон. Пилот наверху в кабине. Так вот в салоне, когда мы взлетели, Анна пересела ко мне и прокричала в ухо: