– Джоконцам пришлось еще хуже, в конце концов. Спасибо вашему мужу и его солдатам.

Каттилара засияла от удовольствия, услышав эту косвенную похвалу марчу:

– Ну разве он не совершенство? Я безумно влюбилась в него с первого взгляда, увидев, как однажды осенним днем он вместе с отцом въезжает в ворота Оби. Мой отец – марч Оби, самой крупной цитадели в Карибастосе, ближайший приближенный провинкара.

Иста изогнула губы:

– Уверяю вас, лорд Эрис верхом на коне действительно производит умопомрачительное впечатление.

Каттилара заливалась соловьем:

– Он был просто очарователен, но так печален. Его первая жена умерла от родов несколько лет назад, давая жизнь дочери Лавиане, и говорили, что после этого он даже не смотрит на других женщин. Тогда мне было четырнадцать. Отец сказал, что я слишком юна и это девичье увлечение, но я доказала ему, как он ошибся. Три года я осаждала отца, чтобы завоевать милость милорда, и наконец этот чудесный приз достался мне!

«Верно».

– Вы давно поженились?

– Скоро будет четыре года. – Она с гордостью улыбнулась.

– Дети?

Ее лицо погрустнело, голос потух:

– Еще нет.

– Что ж, – сказала Иста, стараясь облегчить эту тайную скорбь, столь ясно отразившуюся на лице девушки, – вы же еще так молоды… Давайте лучше посмотрим платья.

Сердце Исты упало при виде того, что предлагала Каттилара. Вкусы марчессы склонялись к светлым, воздушным, летящим нарядам, которые, без сомнения, подчеркивали ее длинную, стройную фигуру. Иста подозревала, что сама она в них, со своим не особо высоким ростом, будет напоминать гнома, завернувшегося в занавеску. Рейна попыталась обойтись без столь грубых сравнений:

– Все же я еще в трауре по своей недавно усопшей матери. И мое паломничество было грубо прервано джоконскими всадниками на полпути. Может быть, есть что-нибудь в цветах, отвечающих моей скорби?..

Старшая из дам Каттилары взглянула на Исту, потом на яркие шелка и, похоже, верно поняла ее. Поиски по сундукам и по другим местам увенчались наконец несколькими платьями и нарядами более строгого фасона, без рюшей, в черно-сиреневых тонах. Иста улыбнулась и покачала головой, отказываясь от шкатулки с драгоценностями. Каттилара посмотрела на содержимое, а потом вдруг сделала реверанс и убежала.

Иста слышала, как она прошла по галерее и почти сразу свернула; потом сквозь стену зазвучали голоса: один принадлежал Каттиларе, а другой – мужчине. Видимо, лорд Эрис уже вернулся в свои покои. Его тембр и интонации узнать было несложно. Легкие шаги заспешили обратно, но затем замедлились и превратились в поступь леди. Каттилара вошла и вытянула руку вперед, на ее губах играла довольная улыбка.

На протянутой ладони лежала роскошная серебряная траурная брошь, украшенная аметистами и жемчугом.

– У моего мужа осталось немного вещей, унаследованных от отца, – застенчиво произнесла она, – а это одна из них. Будет честью для него, если вы наденете ее в память о прошлом.

Иста, удивленная увиденным, усмехнулась:

– И правда. Узнаю эту брошь. Лорд ди Льютес прикалывал ее к шляпе сообразно случаю.

Ее подарил ему рей Иас, это один из последних его многочисленных подарков, которые уже можно было приравнять к половине королевства еще до того, как все рухнуло в небытие.

Каттилара смотрела на нее лучащимися глазами, и Иста могла поклясться, затуманенными романтической дымкой. Марчесса, видимо, разделяла героические теории мужа о падении его отца. Иста до сих пор не была уверена, что Эрис поверил в то, что у нее не было сексуальных отношений с мужчиной, чьи любовные похождения были едва ли не менее известны, чем подвиги на поле брани, а не просто согласился с ней из вежливости. Неужели он вообразил себе, что она до сих пор носит траур по ди Льютесу? Или по Иасу? По утраченной любви или еще чему похлеще? Эта брошь – двусмысленное послание, если это послание вообще.

Плоть Эриса, когда Иста коснулась его исчезнувшей раны, была плотной и холодной на ощупь, как воск. Но теперь он восстал, ходит, ездит верхом, разговаривает, целует жену, смеется или ворчит, как положено настоящему мужу. Исте было бы проще убедить себя, что у нее случилась галлюцинация или приснился сон, но Ферда же подтвердил реальность крови на ладони.

Иста взяла у Каттилары эту тайну его намерений и сказала:

– Благодарю, и передайте мою благодарность вашему мужу.

Каттилара была чрезвычайно довольна собой.

Иста легла на кровать леди Каттилары; еще влажные волосы рейны разметались по льняному полотенцу, в другом конце комнаты на стуле сидела служительница-медик и пристально наблюдала за своей подопечной. Каттилара выставила своих леди вон и вышла сама, чтобы почетная гостья могла отдохнуть перед тем, как накроют ужин. Иста решила, что марчесса отправилась присматривать за приготовлениями. В тишине полутемной комнаты усталость и потрясающее ощущение чистой кожи и одежды подарили Исте ощущение – иллюзию? – что она наконец-то оказалась в святилище. Головная боль, скорее всего – следствие ссадин и ночной кошмарной езды… только это не относится к непрекращающемуся звону нервов. Ее веки сомкнулись.