Время для меня словно останавливалось, стоило мне только переступить порог родительской компании. А потому я даже не пытался сдержать поток ругательств, когда бросил взгляд на часы в кабинете начальника отдела аудита: через пару часов мы с парнями должны встретиться и поиграть в бильярд, а мне ещё нужно было заскочить домой. Поцеловав маму — единственную постоянную женщину в моей жизни, которую искренне любил — и пожав руку отцу, я покинул компанию, чтобы завтра вернуться снова, и поехал домой, начисто игнорируя знаки ограничения скорости. Штрафы штрафами, а пунктуальность была у меня в крови.

Дома я наскоро принял душ, надел тёмные джинсы и белую толстовку и отправился на кухню в поисках еды, которую можно было бы закинуть в себя без разогрева и, тем более, готовки. Открыл холодильник и, придирчиво осмотрев содержимое, остановил свой выбор на «Селёдке под шубой» — «крестьянском» салате, как его называла мама. Для неё это блюдо было слишком недостойным «царского» стола, но по странному стечению обстоятельств и я, и отец просто фанатели от него. Поэтому, хотя мать и кривилась, «шуба» периодически появлялась в холодильнике.

Я в темпе опустошил половину чашки. Всё-таки, пять часов без еды для здорового мужского организма — это перебор, но питаться «не пойми чем» в университетской столовой никто из нашей пятёрки не решался. Пока.

Чашку вернул на место — мать первым делом ринется проверять, всё ли как надо на «её» кухне. Готовила-то наша экономка, Валентина Никифоровна, но родительница считала своим долгом хотя бы появиться там и проследить, чтобы всё содержалось в чистоте и порядке.

До встречи оставался час. Я обул чёрные «найковские» кроссовки и вылетел из дома, хлопнув дверью. На ограничения скорости на дороге вновь наплевал: теперь уж точно не было времени церемониться.

Машины троих уже заняли свои привычные места на парковке; судя по ним, не хватало только меня и Костяна. Прислонившись бедром к капоту, я терпеливо ждал, когда появится последний.

Долго ждать не пришлось. Чтобы не умереть со скуки, я начал крыть друга матом в алфавитном порядке и как раз дошёл до буквы «К», когда его машина, наконец, вынырнула из-за угла. Я подождал, пока он вышел из автомобиля, пожал ему приветственно руку и вместе с ним направился в бильярдную к остальным.

Из помещения не доносилось никаких посторонних звуков, кроме негромких мужских голосов и стука шаров друг о друга. Я даже не сразу понял, что на нашем сборище отсутствуют девушки, так привычно сопровождающие нас практически везде. Я удивился, но ничего не сказал.

Уже ближе к ночи, когда мы решили, что пора расходиться по домам, я понял, насколько мне этого не хватало — времени, проведённого в исключительно мужской компании. Не было этих вечных бабских сплетен и постоянных капризов, с помощью которых особо хитрые особы пытались вытрясти из нас какие-либо подарки. Надо хотя бы раз в неделю устраивать себе такой мальчишник и отключаться от противоположного пола.

Всё-таки есть плюсы в том, что твои друзья будущие психологи.

В универ заходить было страшно. Хотя за вчерашний день я ни разу не столкнулась с Кириллом, чувство стыда за тот дурацкий сон не отпускало. Мне всё казалось, что он знает о нём, и, стоит мне только попасться ему на глаза, это сразу станет достоянием общественности, а я — посмешищем. Видела я вчера, как он обошёлся с той девушкой, с которой я не так давно столкнулась в коридоре. Она, может, и не очень воспитанная, но такого отношения явно не заслужила.

Но так считала лишь я одна. Остальные девочки злорадствовали — кто-то в открытую, а кто-то в лицо сочувствующе улыбался, а за спиной поливал грязью. Тоже мне, подруги называются! Такие стервы сегодня тебя поддержат, а завтра подведут к обрыву, ещё и упасть помогут, подтолкнув в спину.

Я была права, когда решила не заводить себе друзей. В женскую дружбу я не верила. Собственно, как и в дружбу между парнем и девушкой: если парень называет тебя подругой и действительно проводит с тобой время, то он как минимум испытывает к тебе влечение.

А вот мужская дружба — это другое дело. Парни не делят между собой шмотки; не завидуют, если у тебя красивая подружка, — по крайней мере, не до такой степени, чтобы подставить тебя ради неё. Незамеченная никем, я спряталась за выступом возле стены и с белой завистью смотрела на пятёрку парней, прошествовавших мимо. Да, на девушек они смотрели, как на вещи, а вот между собой были что называется «не разлей вода». О них я узнала в тот же самый первый учебный день: вместе с самого детства; общие интересы и увлечения; друг за друга горой вопреки всему и всем. Как бы мне хотелось, что бы и у меня были такие же друзья…

Впрочем, в бытность одной тоже есть свои плюсы: я могу быть уверена на сто процентов, что никто не узнает о моих «скелетах в шкафу», и уж точно я сама себя не предам и не подставлю. Даже с родителями я никогда ничем не делилась. Единственные, кто знает, через какое чистилище я прошла, и сколько нервных срывов перенесла — четыре невзрачные тетради, три из которых были исписаны от корки до корки. Мои дневники. Молчаливая бумага, надёжно хранящая мои секреты и внутренний мир от посторонних.