Кирилл швырнул меня на кровать. Это могло бы выглядеть грубо, но я подпрыгнула на мягком матрасе, и это заставило меня рассмеяться. Парень тоже усмехнулся, вот только усмешка его была чересчур плотоядной, а глаза горели таким азартом, словно он на охоте, и сейчас загнал жертву в угол. Правда, жертва была совсем не против того, что бы её скомпрометировали.

Пока парень думал, что именно он собирается сделать, я воспользовалась моментом и подползла ближе затем, чтобы рвануть на нём рубашку. Вырванные с мясом пуговицы звонко застучали по полу, и это был самый громкий звук во всей комнате.

— Тебе потом придётся пришивать их обратно, — прищурившись, произнёс Кирилл.

Я лишь хмыкнула.

— Непременно.

Я потянула парня за шею, и он улёгся прямо на меня, придавив к постели. Его жалящие поцелуи нещадно заставляли меня гореть и желать большего, неистово царапать его спину и, не умолкая, произносить его имя.

В этот вечер к друзьям Кирилл так и не спустился.

Не знаю, была ли в этом моя вина, но за всю следующую неделю Кирилл виделся с друзьями исключительно в стенах универа. Как только заканчивались пары, он тут же всецело переключал своё внимание на меня, не отвлекаясь даже на помощь родителям в их семейном бизнесе. Мне было дико стыдно за то, что он в который раз менял ради меня свои привычки, однако на все мои попытки переубедить его он лишь категорично качал головой и просил меня «не брать в голову подобные мелочи».

Единственным поводом для приятного волнения за последние две недели стала для меня примерка свадебного платья. Мы с мамой и моей почти что свекровью пересмотрели, наверно, миллион вариантов, но все они то не нравились мне, то приходились не по вкусу моим родственницам. Я мерила и пышные в пол; короткие по колено; прямые с длинным шлейфом; одновременно укороченные спереди и удлинённые сзади, но всё казалось мне каким-то неподходящим. В памяти всплыло воспоминание о бале, на который меня пригласил Кирилл, когда мы ещё официально не встречались. Его реакция в тот вечер показала мне больше, чем парень готов был признаться, и я сразу же поняла, в чём именно хочу видеть себя на свадьбе. Как только образ сформировался в моей голове, я тут же начала отметать все варианты, которые предлагали мне консультанты дорогих бутиков и мои любимые мамы.

Мы пересмотрели уже с десяток свадебных салонов, и мои спутницы удивлённо переглядывались, не понимая, что я ищу. Наконец я увидела его, — смесь белого шёлка, атласа и кружев, настолько лёгкое и невесомое, что тут же без оглядки влюбилась. Платье село как влитое, словно было создано именно для меня, как бы банально это ни звучало; я едва ощущала его на себе и вместе с тем не испытывала дискомфорта и не чувствовала себя голой. Девушка-консультант любезно одолжила мне туфли на высокой шпильке, и я тут же почувствовала себя на вершине мира — в буквальном смысле слова.

Когда я осторожно выплыла из примерочной, мама и Кира восторженно ахнули, а я скромно потупилась и невольно покраснела, но всё же ощутила невообразимый восторг. Поддавшись порыву, я достала из сумочки телефон и сделала пару снимков на память. Был соблазн отправить их Кириллу, но по традиции жених не должен видеть платье невесты до свадьбы; к тому же, ожидание всегда приятнее, чем сам сюрприз, а я была уверена, что парень оценит мой внешний вид по достоинству.

С выбором туфель проблем не возникло, потому что я сделала выбор сразу же, как только увидела их в витрине магазина: белые лодочки на золотой шпильке, которая по виду напоминала дерево, листья которого крепились непосредственно к подошве и плавно обвивали заднюю часть. Выглядело очень красиво и необычно.

От перчаток и фаты я категорически отказалась: одевать фату имели право исключительно невинные девушки, а я под эту категорию больше не подходила, ну а перчатки просто не хотела. Слишком громоздким получится образ, на мой взгляд.

Кира настояла так же на покупке украшений. Я была полна решимости отказаться, потому что кроме свадьбы мне больше некуда было их одевать, а покупать вещи на один раз не имела привычки, Уж очень это было непрактично. Но Кира в свойственной ей манере пригрозила мне расправой, если буду и дальше вести себя «как неродная». Но её слова о том, что я могу считать это подарком на свадьбу от неё и Андрея Николаевича, произвели на меня больший эффект, и я покорно согласилась.

С выбором украшений мама и свекровь провозились, пожалуй, даже больше чем с платьем, с той лишь разницей, что в этот раз права выбора мне не дали, раз уж это подарок. Попросив довериться её безупречному вкусу — «скромностью» Кирилл явно пошёл в свою мать — Кира спровадила меня в небольшое кафе на втором этаже торгового центра «Фортуна», в котором мы сегодня, кажется, застряли. Если честно, уже к трём часам дня я потеряла всякую надежду выбраться из этой суматохи и попасть домой.

Сгрузив пакеты с покупками на соседний стул, я уселась за столик и заказала себе греческий салат и чашку кофе — нормально поужинать решила дома. И уже допивала кофе, когда получила сообщение от любимого.

«Я тебя сегодня увижу, или ты ушла от меня?»

Фыркнув, я застучала пальцами по экрану.

«Вообще-то, это ты предложил подождать две недели и рассказать обо всём родителям, так что не имеешь права возмущаться».

«Да, но ты ведь согласилась, так что твоя вина тут тоже есть».

Я нахмурилась.

«Вот как? Если я правильно помню, я предлагала расписаться завтра же. Идея «дать возможность развести сырость» принадлежала тебе».

Телефон молчал минут пять — очевидно, кое-кто пытался придумать отговорку.