— Если я откажусь, ты передашь власть Иттираэлю? — сухо осведомился Тир.

— Нет.

— Тогда кому? Насколько я знаю, здесь больше нет подходящих кандидатов: только в нем настолько сильна кровь Изиара, чтобы удержать трон и справиться с силой ясеня.

— Нет, — вздохнул Тирриниэль. — Есть еще Торриэль, которого я именно для этого просил вернуться в чертоги. Если же ты уйдешь, а он откажется или опоздает… у меня просто не останется другого выхода: Темному лесу необходим сильный владыка, а кроме хранителей, никто не сумеет совладать с огнем.

— Значит, все-таки Иттираэль… — задумчиво кивнул Тир.

— Только если не будет иного пути.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что мне еще остается? — невесело усмехнулся повелитель. — Кричать и размахивать руками, сетуя на судьбу? Метаться по чертогам? Бросить клич и поочередно перебить всех ближайших родичей, чтобы за их счет протянуть еще немного? Я, может, был не самым лучшим правителем, но до такой низости, как Изиар, не опущусь.

— Действительно, — хмыкнул юный маг. — Недостойно владыки — пытаться выторговать жизнь у вечности.

— Верно, — спокойно отозвался Тирриниэль, а потом лукаво прищурился. — Ну наконец-то ты хоть немного начал меня понимать.

— Я много чего понимаю. Только не со всем соглашаюсь.

— О да, я заметил. Кстати, давно хотел спросить: в тот день, когда на вас напали, о чем ты думал? Чего хотел достичь, пробуждая свой огонь? Убить? Очистить эту землю от скверны? Что побудило тебя ненавидеть тех смертных?

— Милле, — непроизвольно вырвалось у Тира.

— Милле? — вопросительно приподнял брови владыка. — Неужели она так тебе дорога, что ты без раздумий спалил треть восточного леса и почти два десятка смертных?

У юного мага посуровело лицо, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Он напрягся, поджал красиво очерченные губы, хищно сузил глаза и как-то нехорошо подобрался.

— Я не убийца, Тирриниэль… И мне не нравится отнимать чужие жизни, но эти… Таких и людьми-то назвать нельзя, — жестко ответил Тир, упрямо вскидывая подбородок. — Таким не место на Лиаре. Не останови я их, кто-то другой мог погибнуть. Они звери, Тирриниэль. Куда опаснее и безжалостнее хмер, потому что костяные кошки никогда не убивают ради забавы, а эти… им доставляло наслаждение мучить и убивать. Поэтому я их уничтожил. И сделал бы это снова, если бы пришлось.

— Я не осуждаю, — мягко улыбнулся владыка. — Но хотел узнать: какая мысль крутилась у тебя в голове в тот момент? О чем ты подумал? Чего хотел? Что послужило толчком для рождения твоего огня?

— Тогда я был слишком зол, чтобы понимать, что творю, — задумчиво обронил Тир. — И слишком боялся за Милле, чтобы сдерживать свою ярость.

— Ты ненавидел?

— Да, первым толчком послужила именно ненависть. Но еще я хотел… — Тир неожиданно нахмурился, вспоминая тот трудный день. — Я хотел, чтобы это прекратилось. Хотел их уничтожить, желал им смерти так, как никому прежде. Я хотел их убить, когда не мог даже пошевелиться. Я хотел убить их… всех до одного, понимаешь? Всех, кто имел к этому хоть какое-то отношение! К нам, к Валу, к этим типам, которых наверняка было больше, чем мы увидели…

— Вот оно что! — неприлично присвистнул Тирриниэль. — Значит, это тебя надо благодарить за неудавшееся покушение на правителя Интариса?

— Не понял? — изумленно обернулся Тир.

— Твоя сила, — пояснил темный эльф. — Если ты не знаешь, в тот день случилось два абсолютно одинаковых пожара: один — во дворце, от которого сгорели покои одного из интарийских принцев, а второй уничтожил другого наследника вместе с придворным магом, личной гвардией и даже лошадьми. Возле того пожара вас тогда и нашли, и ты совсем ослаб… Бездна! Откуда же в тебе столько силы, если ты одним словом вызвал два «Огня жизни»?! Причем один из них находился почти в сутках пути от источника! Неудивительно, что ты в себя пришел только вблизи рощи, и то не знаю, как ты продержался. Мальчик мой! Откуда у тебя такая мощь?!

Тир ошарашенно потряс головой.

— Да я не хотел… вообще не думал ни про какие заговоры! Оно мне надо? Просто этот Коллин так меня разозлил, да еще пытался убить Вала, а потом схватил Милле за руку и куда-то потащил…

— Коллин?! — переспросил владыка, а потом вдруг облегченно рассмеялся. — Мальчик, а ты знаешь, что Коллин Воуло Арте Кирдаис — один из троих сыновей короля Мирдаиса? А его старший брат, Сиррин Арте Кирдаис, имел полное право наследовать трон? И ты, между прочим, спалил их обоих, даже не поинтересовавшись именами! Правда, тем самым избавил Мирдаиса от отравленного кинжала в спину, но… думаю, его последний отпрыск будет чрезвычайно благодарен тебе за открытую дорогу к трону. А его отец — за спасенную жизнь. Если он узнает, конечно, кому обязан… Тир, что с тобой?!

Царственный эльф тревожно дернулся в сторону внука, у которого вдруг расширились зрачки. Юный маг покачнулся, мысленно проговаривая про себя все, что помнил из недолгого разговора Вала, запоздало сообразил, куда исчезал юркий Страж, и потерянно опустился на землю. Он внезапно понял причину, по которой верный друг и опекун вдруг настоял на этом походе. Почему так отчаянно спорил, чтобы их отпустили. А ведь он знал, что в Аккмале ему не будут рады! И непременно станут искать, чтобы как минимум всучить одну золотую побрякушку, от которой его всю жизнь воротило! А как максимум — попытаются выпроводить из города. Он только не догадывался, насколько сильно встанет поперек горла двум старшим братьям. Наглый, скрытный, двуличный Страж, посмевший использовать их с Милле вместо прикрытия! Хмера двуликая! Змеюка подколодная, о коварстве которой они до сих пор не подозревали!