Торбьорн с яростью оскалился:

— Нет! Не может быть! Я же убил тебя!

Он потянулся к пистолету, которого не было на месте. Другой гигант поднял оружие.

Молись, чтобы никогда не услышать такого звука, парень. Ужасного, жуткого звука оружия легионов.

Вен только что стоял рядом со мной, а спустя мгновение уже пропал. Куски его плоти обрызгали меня, когда старик отлетел в прибой. Сарео повернулся, чтобы бежать, но ему отстрелили руку, изрешетили все тело, и мой кузен упал.

— Умрите, предатели! — с вызовом взревел Торбьорн и побежал на гигантов в синем. Они все стреляли в него.

Торбьорн сделал меньше десяти шагов перед тем, как погиб. Так закончилось его последнее сражение.

Оружие больше не грохотало. Я открыл глаза. В волнах у моих ног перекатывались останки моего кузена и моего капитана.

— Нет, нет…

Лидер прицелился в меня, дуло было похоже на черный глаз, который неотрывно следил за мной и обещал скорую смерть. Я трясся от страха и целую вечность ждал смерти.

Затем воин улыбнулся. Так жестоко, словно желал показать, что я для него не важнее насекомого. Он убрал оружие и поднялся обратно на небесный корабль.

Остальные последовали за ним. На их броню был нанесен символ многоголовой змеи. Блеск самоцветов в ее глазах парализовал меня.

Я не смел даже пошевелиться, пока небесный корабль не поднялся с земли и не скрылся из виду.

К моему стыду, я выжил, парень. Гиганты больше не вернулись, но я никогда не забуду тот день. Тот золотой полдень над кровавым прибоем все еще мучает меня по ночам.

Говорю тебе, как бы ни пугал океан, в ночных небесах плавают монстры гораздо страшнее. Я знаю это, потому что видел их.

Я был там, когда гидра пришла на Пелаго.

Взрывы терзали «Веритас феррум» с обеих сторон, пока ударный крейсер Железных Рук пытался проскочить между врагами. С Повелителями Ночи по левому борту и Альфа-Легионом по правому ни о каком уклонении и речи не шло. Оставалось только выбирать противника.

Под огнем двух меньших крейсеров пустотные щиты «Веритас феррума» вспыхнули, словно новорожденная звезда. Свет был настолько ярким, что на несколько невыносимо долгих мгновений все обзорные системы буквально ослепли, демонстрируя лишь абсолютную белизну.

Стоя за командной кафедрой, капитан Дурун Аттик повысил свой резкий бионический голос, чтобы перекричать назойливый звон аварийных сирен и гулкий грохот вторичных взрывов:

— Гальба, отчет!

— Мы лишились пустотных щитов левого борта, капитан. Пожары в ангаре и бараках слуг.

— Изолировать сектор. Перенаправить энергию оттуда на щиты.

Сержант Гальба со своего поста сразу под кафедрой поднял глаза на Аттика.

— Капитан, но выжившие…

Аттик резким жестом оборвал все возражения:

— Им конец, так или иначе. Все в том секторе — жертвы. Так не будем множить их число! Выполнять!

Проклятая арифметика войны. Проклятый Хорус. Проклятые изменники, чьими стараниями близкую орбиту Исствана V усеивали обломки кораблей, пламя предательства и осколки разбитой мечты Императора.

— И я тоже проклят, — прошептал Аттик.

Гальба замер над контрольной панелью.

— Капитан?

— Ничего.

Но так ли это? Что он говорил своим людям, надрывая свое бионическое горло смехом — подумать только, смехом, — когда «Веритас» только-только отправился в путешествия через варп к системе Исствана? Он говорил, что это вранье, будто легионам неведом страх, потому что сам он до дрожи боится — боится, что они прибудут и увидят, как их примарх Феррус Манус уже раздавил мятеж Воителя без них.

После Каллиниды и трусливой засады Фулгрима, когда утихли варп-штормы, лорд Манус во весь опор бросился к Исствану, взяв с собой наиболее быстрые и наименее пострадавшие корабли с самыми опытными ветеранами Авернии. Аттик отрядил больше половины своих воинов в помощь примарху. А сейчас сам «Веритас феррум» наконец вырвался из варпа в точке Мандевилля. И попал в ад.

Аттик спустился из-за кафедры и стремительно подошел к обзорному экрану. Дальняя орбита звезды Исствана превратилась в кладбище кораблей лоялистов. Некоторые погибли, пытаясь сбежать, но большая часть была попросту разорвана на куски вражеским огнем прямо на выходе из имматериума.