– Что думаешь? – тихо спросил Патрик, заметив родителей девочки, которые стояли в стороне, прижавшись друг к другу.

– Они тоже хотели идти искать, – ответил Йоста, видя, куда тот смотрит. – Но я сказал, что они должны оставаться здесь, пока мы не организуем поиски, – иначе вскоре нам придется тратить силы еще и на то, чтобы искать их… – Откашлялся. – Даже не знаю, что и подумать. Никто из них не видел ее с тех пор, как они уложили ее спать вчера вечером, а ведь девчушка совсем маленькая. Четыре года. Будь она поблизости, то проявилась бы в течение дня. По крайней мере, вернулась бы домой, когда проголодалась. Так что, должно быть, заблудилась. Или…

Слова повисли в воздухе.

– Странное совпадение, – проговорил Патрик.

Внутри его уплотнился ком, а мысли, которые он гнал от себя, снова и снова возвращались.

– Да, тот же хутор. – Йоста кивнул. – И девочка такого же возраста.

– Я полагаю, мы отрабатываем не только версию о том, что она заблудилась? – Патрик старался не смотреть в сторону родителей.

– Нет, не только, – ответил Йоста. – Как только сможем, поговорим с соседями вокруг – по крайней мере, с теми, что живут у дороги, ведущей отсюда, – и спросим, не видели или не слышали ли они чего ночью или днем. Но прежде всего нам надо сосредоточиться на прочесывании леса. В августе рано темнеет. Как подумаю о том, что она сидит где-то в лесу одна, до смерти напуганная, мне просто жутко становится. Мелльберг желает, чтобы мы связались с прессой, но я предпочел бы подождать.

– О боже мой, ясное дело, он рвется пообщаться с прессой! – вздохнул Патрик.

Тем временем начальник участка с важным видом встречал добровольцев, которые начали прибывать на место.

– Мы должны все четко организовать, я взял с собой карту местности, – сказал Патрик, и Йоста просиял.

– Нужно разбить область поиска на сектора, – ответил он и взял карту из рук Патрика. Положив ее на садовый столик, достал из кармана рубашки карандаш и начал чертить. – Как ты считаешь, нормальный размер сектора для каждой группы? Если мы разделим их на группы по три-четыре человека…

– Думаю, нормально, – проговорил Патрик.

В последние годы они с Йостой очень хорошо взаимодействовали. Хотя Патрик по большей части работал в паре с Мартином Молином, со старым полицейским ему тоже работалось хорошо. Все было немного по-другому пару лет назад, когда Йоста работал с ныне покойным коллегой Эрнстом. Однако оказалось, что учиться никогда не поздно. И хотя мозги Флюгаре порой находились больше на площадке для гольфа, чем в участке, но, когда случалось что-то серьезное, как сейчас, коллега действовал четко и быстро.

– Ты проведешь небольшой брифинг? – спросил Патрик. – Или мне взять это на себя?

– Давай ты, – ответил Йоста. – Лишь бы Бертиль не пустился в разговоры…

Патрик кивнул. Выпускать Мелльберга на публику всегда было рискованной затеей. Обычно это заканчивалось тем, что кто-то чувствовал себя оскорбленным или задетым, и им приходилось тратить силы на разруливание ситуации, вместо того чтобы заниматься делом.

Снова взглянув на родителей Неи, по-прежнему стоявших посреди двора, он заколебался, но потом проговорил:

– Только сперва поздороваюсь с родителями. Потом соберу всех, кто пришел, а остальным будем давать информацию по мере их прибытия. Люди будут прибывать все время – все равно собрать всех одномоментно не удастся. А нам надо начинать как можно скорее.

К родителям девочки Патрик стал приближаться осторожно. Разговаривать с близкими потерпевшего всегда непросто.

– Патрик Хедстрём, тоже из полиции, – сказал он и протянул руку для приветствия. – Как видите, мы уже начали собирать добровольцев для прочесывания леса, и я собирался лишь сказать им несколько слов – а затем мы начнем.

Он почувствовал, что говорит слишком официально, но это был единственный способ держать под контролем собственные чувства и сосредоточиться на главной задаче.

– Мы позвонили друзьям. И родители Петера, которые сейчас в Испании, сказали, что приедут, – тихо проговорила Эва. – Мы сказали им, что в этом нет нужды, но они очень обеспокоены.

– Кинологи с собаками из Уддеваллы уже едут сюда, – сказал Патрик. – У вас есть вещи, которые носила ваша дочь?

– Нея, – произнесла Эва и сглотнула. – На самом деле ее зовут Линнея, но мы называем ее Нея.

– Нея, красивое имя… У вас найдутся вещи, принадлежавшие Нее, которые можно было бы дать понюхать поисковым собакам?

– В корзине для белья есть ее вчерашняя одежда. Подойдет?

Патрик кивнул.

– То что надо. Вы не могли бы принести ее прямо сейчас? И, может быть, поставить вариться кофе для добровольцев?

Он понимал, как глупо звучит предложение приготовить кофе, но хотел поговорить с добровольцами без родителей девочки и к тому же чем-то занять их. Обычно это хоть немного, но помогало.