– Я не знаю.

– Мне не нравится, когда мне лгут, - говорю я, отталкивая его от себя. Он падает на лестницу. Я киваю и выдыхаю, когда мой взгляд скользит к руке, за которую он держится, закрывая рану от пули. Я хватаю его за запястье и оттягиваю руку от его плеча. Не колеблясь, я засовываю свой палец в разорванную плоть, копаясь в теплой ране. Мужчина кричит и дергается от боли. Я знаю, что это дерьмо чертовски болезненное. Я смотрю на него, когда засовываю свой палец глубже в отверстие, наблюдая, как он извивается. Затем толкаю его на пол. – Где? – кричу я.

Он не произносит ни слова; он просто сидит на полу, задыхаясь от боли.

Я командую Марни. – Свяжи его.

Марни что-то бормочет про себя, когда разматывает веревку, висевшую на его плече. Он обматывает руки мужчины за спиной, быстро связывая запястья. Я окидываю взглядом дом и вижу в камине еле горящее пламя, поэтому тут же двигаюсь к очагу. – Просто посади его здесь.

Я прохожу мимо них и хватаю железную кочергу из стойки. Марни просто сидит на стуле, и я принимаюсь за работу, поднося кочергу к своей голове, держа ее как бейсбольную биту, и размахиваю. Железо встречается с его коленями вместе с громким хрустом. Человек визжит от боли и извивается. Его крики похожи на рев дикого животного, пойманного в медвежий капкан.

– Теперь, - я вытираю пот со лба, вскидывая бровь, когда указываю на него кончиком кочерги: - Ты, черт возьми, скажешь, где он?

Я даже не знаю, слышал ли он меня из-за его непрерывного воя. Я кладу руку на рукоятку пистолета, мой палец дергает курок. Я бы выпустил эту пулю ему в лоб давным-давно, чем имел дело с этим дерьмом, но я не могу. Закрыв глаза, я напоминаю себе, почему мне нужно держать себя под контролем. Калеб, у него есть Калеб и Тор… Моя кровь кипит, пульс ускоряется, и последний кусочек здравомыслия, за который я цеплялся, поглощается ненавистью, гниющей внутри меня.

– Я убью каждый последний кусок дерьма, который пытается встать между ним и мной. Я приду за твоей чертовой семьей, если понадобится.

Его налитые кровью глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими.

– Говори! – Кричу я, когда каждая мышца в моем теле напрягается, но он молчит. Он обучен держать язык за зубами, но, черт побери, я получу то, что от него хочу. У каждого есть чертов придел, и я найду его.

Я подношу кочергу к тусклому пламени, наблюдая, как заостренный наконечник приобретает ярко-красный цвет. Затем я вытаскиваю его из огня и кручу, с маниакальным наслаждением глядя на горящий наконечник, когда медленно подношу его к лицу ублюдка. Его взгляд сосредотачивается на кончике кочерги, и по лбу струится пот, когда он пытается отползти от меня.

– Держи его на месте! – приказываю Марни, и он хватает его за плечи.

Марни склоняется к его уху. – Он больной ублюдок. Я клянусь, дьявол в сто раз милосерднее, чем он. Еще не хочешь начать говорить с ним?

В какой-то момент он держит паузу – это время он забирает у меня, Тор и Калеба. Я вонзаю в его глаз раскаленный наконечник. В воздухе раздается протяжный звук. Сильный аромат горящей кожи проникает в мои ноздри; я практически ощущаю вкус обугленной плоти в горле. Еще никогда в жизни я не слышал таких криков и воплей, какие издает этот человек. Я убираю кочергу и бросаю ее на пол. Его изуродованный глаз свисает со зрительного нерва, качаясь на его лице, и, не стану лгать, это дерьмо заставляет мой желудок сжаться.

– Говори… - я останавливаюсь, потому что этот ублюдок так громко кричит, что я едва слышу собственный голос. Я хватаю его за горло и сжимаю.
– Заткнись!
– Его крики становятся искаженными, когда я душу его. Он бьется, и теперь я просто устал от этого. – Сейчас я твой собственный апокалипсис. – Мой кулак врезается в его лицо, из-за чего он падает вместе со стулом. Я снова бью его. Его лицо покрыто кровью от моего кулака.

– Ты меня просто убьешь, - стонет он. Я вижу, как он напрягается, пытаясь противостоять желанию плакать от боли. – Даже если я и скажу тебе, где он, ты не найдешь Джо, пока он сам не захочет, чтобы ты его нашел, - говорит он сквозь стиснутые зубы.

– О, я найду его, уж поверь.
– Я хватаю его за запястья и тащу к камину. Отшвырнув защитный экран, я толкаю его лицом вниз на угли. Держа его за запястья, я наваливаюсь всем весом на его спину и наклоняюсь над ним. Приблизившись к его лицу, я усмехаюсь, когда говорю – Ты даже не представляешь, на что я способен.

Я достаю нож из заднего кармана и перерезаю веревку. Используя свое колено, я прижимаю одну из его рук, а вторую засовываю в камин. Вопли снова возвращаются. Он сбрасывает меня, пытаясь освободиться.

– Где? – спрашиваю я.

Он глубоко вздыхает.
– Черт возьми... – рычит он. – Больно!

Я смотрю на его затылок. Он стоит на моем пути, чтобы найти их. Я вытаскиваю обугленную руку из огня, наблюдая, как дым исходит от нее. В моем кулаке все еще зажат нож. Я прижимаю лезвие к его щеке и провожу им от его лица вниз к плечу. Одним быстрым движением я переворачиваю его и надрезаю его живот. Его спина выгибается от боли.

– Пошел ты! – кричу я так громко, что мой голос срывается. Я режу его словно маньяк, лезвие разрезает его кожу с каждым движением. – Ты, черт возьми, скажешь где он!