Пока я соображал, что и как мне делать, тот мераск, что вязал Лоре ноги, закончил и встал, насмешливо, судя по интонации, комментируя успехи своего напарника. Ну вы у меня, гады, сейчас посмеетесь... Напоследок.

Кочевник, сидящий на Лорке верхом и пытавшийся увязать отчаянно сопротивлявшейся девушке руки, поверх одежды носил, как и его подельники, что-то вроде кожаной кирасы - даже на глаз было видно, что сделаны эти предки бронежилетов мало того, что из толстой кожи, так еще и в несколько слоев. Это хорошо, на груди она наверняка толще, чем на спине, так что прострелить этого ублюдка навылет и тем самым поранить Лорку у меня никак не выйдет. Аккуратно прицелившись, я нажал на спуск.

Мераск еще наваливался на Лору, когда я успел выстрелить в комментатора. Торопился, поэтому промазал и стрелять пришлось еще раз. Вторым выстрелом попал ему в шею, брызнула и забила фонтаном ярко-красная кровища. Есть! Понимая, что позицию надо срочно менять, я все-таки выстрелил еще и не ошибся - кочевнику, изучавшему лоркину винтовку, от меня прилетело в живот. Под аккомпанемент истошного вопля смертельно раненного трофейщика и нестройной ответной пальбы я метнулся вправо. Новые звуки в акустическом сопровождении моего перемещения совершенно не радовали - пару раз совсем рядом с головой свистнули пули.

Упав на землю и кое-как устроившись, я открыл огонь по главарю и его ближайшим приспешникам. Выстрелить по удачно сгрудившимся в кучу мераскам смог лишь дважды - тут же пришлось стрелять в спину тому, кто что-то делал с седлом, потому что этот гад, выхватив саблю, бросился в сторону Лорки. Потратив еще три выстрела, я его все-таки завалил.

Мать их, зато подарил несколько секунд троим оставшимся и эти уроды распорядились неожиданным подарком грамотно - дали в мою сторону залп, причем явно больше чем из трех стволов (с двух рук палили, что ли?!) и под прикрытием облака порохового дыма приступили к совершению маневра, именуемого незапланированным отходом. Впрочем, так этот маневр обозначается, когда его совершают свои войска. В исполнении противника его обычно называют бегством.

А что им оставалось? Пытайся они вступить в перестрелку, не факт, что им стало бы лучше. Позиция у меня куда более выгодная, винтовка более скорострельная, даже в лучшем для мерасков случае я бы мог просто держать их на месте до подхода подкрепления, причем не к ним. А так шансы на спасение появлялись, что уж там говорить.

Патронов в моей винтовке оставалось всего три, перезарядиться я совершенно точно не успевал, но все же выдал все три вслед шибко умным врагам и одного-таки вынес из седла. Несколько выстрелов раздалось и в овраге, одна из лошадей, дико и обиженно заржав, завалилась на бок, придавив своего седока, которому, видимо, тоже досталось свинца - никаких попыток выбраться из-под нелепо дрыгающей ногами коняшки он не делал.

Лорка! Смогла, значит, освободиться, удачно я того козла уложил, что руки ей крутил! И тот урод, на которого я три патрона потратил, не просто так на нее с саблей нацелился. Значит, и сама цела, и винтовку свою подобрала!

А вот главный из этих басмачей ушел, подонок... Да и черт с ним, Лорка жива, а на остальное плевать!

Все же, прежде чем спуститься в овраг, я перезарядил магазин. Утомительная процедура - запихивать дюжину патронов в приемник по одному. Как я понимал Корната с покупкой новых винтовок!

Лорик сидела, привалившись спиной к склону оврага, и мелко тряслась. Увидев меня, вскочила на ноги, кинулась навстречу, но уже на третьем-четвертом шаге ноги ее подкосились, я еле успел поймать девчонку и не дать ей упасть, и тут же лоркина рука обвила мою шею. Правая - в левой девочка все еще держала винтовку.

Ох, и как же мне сейчас были чужды мои же собственные соображения о неуместности каких-то нежных чувств между нами! Прижатое ко мне упругое тело юной девушки криком кричало, требуя любви, ласки и всего-всего остального, я даже наклонил голову, чтобы Лорке было удобнее поцеловать своего спасителя, только вот не дождался.

– Нет, Феотр, нет! Отведи меня к воде!
– Лора чуть не задыхалась, глаза ее переполняли слезы, готовые вот-вот ручьями пролиться по прекрасному лицу.
– Не-е-ет!
– чуть не крикнула она, видя, что я уже готов поцеловать ее сам.

У ручья Лорка, стоя на коленях, принялась умываться, одновременно ревя и ругаясь. Она терла лицо, как будто бы это была три дня немытая после жарки мяса сковородка, так же остервенело отмывала руки и снова принималась за лицо. Господи, да что же с ней такое?!

– Он рукой мне рот зажимал!
– выкрикнула сквозь слезы девушка.
– Грязный вонючий выродок! Ненавижу их! Всех убить! Перестрелять! Вырезать!

Отойдя к месту, где Лорку пытались связать, я ногой перевернул на спину труп того самого мераска, которому выпала сомнительная честь стать первым человеком, убитым мною. Не только в этом мире, а вообще. Да уж... Ко мне бы такое чмо прикоснулось, голыми руками бы рвал! Кстати, о руках... Я посмотрел на ладони мертвеца. Тьфу ты, вот же гадость! Грязными они не были, нет. Потому что грязь там была не чем-то инородным, а уже частью кожи. И этими тухлыми граблями он посмел хватать Лорку за лицо?!