Смотрю на него с хорошей долей скептицизма. Разве он не говорит об одном и том же?

— Глупая девочка, совсем ты ничего не понимаешь, — вздыхает натужно, словно имеет дело с глупым ребёнком. — Мир, это не только отсутствие войны, но и процветание обеих сторон, шаткий баланс, который ведьма поклялась соблюдать, но в конечном итоге сама и нарушила.

Смотрю на него выжидающе, давая понять, что я не понимаю, о чем он талдычит. Это же одно и то же!

— Дети, Дарья, дети! — не выдерживает моего взгляда божок. — Именно тогда, когда ведьма сменила баланс, оборотни начали вырождаться. Ты даже не представляешь сколько маленьких детей побивало в этом месте перед смертью.

— Здесь — это где? — как-то очень не по себе стало.

— Это место и существует, и не существует на самом деле, я не знаю, как его можно назвать, но кажется вы бы назвали его домом. Каждый волк попадает сюда, когда начинается переход. Мы беседуем вот так, как сейчас с тобой, а затем уходит, отсюда навсегда, думая, что это был всего лишь сон, либо вообще не запомнив нашего знакомства.

— То есть вы знаете их всех? — не могу прийти в себя после такой неожиданной информации.

— Я словно их родитель, а они и конечно же ты, — мои дети. Хочешь в это верить, или нет, но в каждом оборотне течет моя кровь. Придя в этот мир, я дал своей крови первой стае, у них появлялись дети, у тех появлялись свои дети и так далее. Иногда дети рождались не оборотнями, а просто людьми, но все равно оставались с частичкой моей крови, но спящей. И в тебе есть частичка моей крови, она досталась тебе от отца, а ему от деда.

— И как в таком случает вы разрешили все это? Как допустили подобное?

Божок вздыхает натужно, словно уже смертельно от меня устал.

— Я же сказал, ты позвала, они не звали.

— И что с того? Они оборотни, а я нет! Почему вы не вмешались? Почему не прекратили эту бессмысленную драку? — срываюсь на него.

Он молчит, то ли кооперируя поведения Кая, то ли на самом деле, не желая мне отвечать. Тяжело вздыхаю прижав руку к сердцу. Нужно хотя бы узнать, почему все это происходило, почему они умерли.

— Девочка, ты слышишь, но не слушаешь, — неодобрительно качает головой. — В этом месте бывают только оборотни во время перехода.

Закрываю глаза, провожу ладонью по лицу, а затем судорожно вдыхаю.

— Вы хотите сказать…

— Это уже вторая твоя попытка перехода, — подтверждает мои мысли оборотень. — Если в первый раз процесс запустился сам, то в этот раз его запустили.

Тот укол, Андрей пытался сделать с меня настоящую волчицу.

— Но я же не стала оборотнем.

— Ты и не сможешь стать, твоего зверя у тебя забрали ещё в детстве. На самом деле ты должна была умереть во время первой попытки перехода, но почему-то не умерла.

Это что у него такое сочувствие? Так почему он так заинтересованно улыбается?

— В смысле забрали? Как можно забрать зверя? Разве он не появляется во время перехода? — заваливаю его потоком вопроса.

Снова натужно вздыхает, закатывая глаза, так что сдерживаюсь, чтобы не стукнуть его.

— Можно забрать, но никто раньше до этого не делал. Первая моя стая тоже была без зверя, я отдал им частичку своего вместе с кровью, что бы уже их дети рождались со зверем. Твои родные, не зная, как это опасно, передали твоего зверя той девочке. Им ещё повезло что в ней тоже спящая часть моей крови и зверь не убил ее сразу.

— Ей же просто кровь мою перелили, как вообще они могли передать так зверя? Разве это вообще возможно?

— Для Веды это не составило труда, твоя мать совершила огромную ошибку, доверившись ей, а не Ольге, второй ведьме.

Хорошо хоть сижу, а то вообще не понимаю, как после такого можно стоять на ногах. Зачем мама вообще это сделала? Неужели до такой степени боялась, что мы с братом станем оборотнями? Но почему тогда она никак не отреагировала на то, что брат стал волком?

— Но зверь Кристины умер, — меняю тему не желая говорить больше об этом.

— Она почувствовала твою кровь, захотела вернуться, но не смогла тебя найти и погибла.

Божок замолчал, а я прикрыла глаза, пытаясь понять, что по этому поводу чувствую, скорее всего только боль и сожаление.

— Почему все из-за Веды этой началось? За что она так со мной, с нами всеми? Что ей такого сделали оборотни? Вы ведь знаете, не так ли?

— Скажем так: нет более страшного существа в мире, чем преданная женщина. Особенно если эта женщина ведьма.

Замолкаем на долго, смотря на закат, для меня он уже больше не такой красивый.

— И что теперь? — спрашиваю безразлично.

— Договор составлен снова, в этот раз без посредников, вам самим придётся держать баланс, охранять мир.

— Да как ты не понимаешь? Зачем мне этот мир, зачем этот договор, если никого в живых не осталось?! — кричу на него, поднимаясь на ноги и хватая за плечи.

Внутри все взрывается от боли, по щекам текут злые слёзы. Мне так хочется представить, что это действительно Кай, обнять крепко и навсегда остаться в этом сне, рядом с ним. Божок знает мою слабость, обнимает так, как сделал бы он, чем заставляет снова расплакаться.