Очнулась Аня гораздо позже, чем Жорик. Я даже переживал, что она впала в кому. Но нет, всё произошло по графику, и первым делом, вместо поедания собственных глаз, она просто сказала:

— Привет… Как ты? Мне снился дурной сон. Ты тонул, Артур… но теперь я вижу, что с тобой всё в порядке. Так голова кружится и болит, раньше со мной такого не было…

Ну конечно, тебя же никогда не травили клофелином до этого дня. Обычно женщин не травят, а травят мужиков, чтобы ограбить. Знаю, что после этого препарата человек испытывает чудовищные головные боли.

— Аня, ты ударилась головой, мне даже несколько швов пришлось наложить. Почему не предупредила, что алкоголь так сильно влияет на твой вестибулярный аппарат? Или ещё что-то, не знаю. Ты ушиблась, и я отнёс тебя сюда. Когда буду делать ремонт, обязательно заменю эти крутые ступеньки на что-нибудь более безопасное. Как ты себя чувствуешь и что снилось, можешь подробней рассказать?

Девушка сначала ничего не ответила, а попыталась подняться, но у неё не получилось этого сделать с первого раза. Это нормальное явление, тем более, после такого мощного «двойного наркоза». Но к моему удивлению, она выглядела достаточно бодро, я ожидал, признаться, худшего. Поэтому вторая попытка встать увенчалась успехом: Аня, около минуты, молча, рассматривала комнату, смотрела в окна на спрятанный во мраке сосновый лес, макушки которого едва освещал уличный фонарь.

— Я очень голодна и хочу съесть что-нибудь очень вкусное, — после паузы, вымолвила она. — У тебя есть что-нибудь вкусненькое?

Неожиданно, но всё же лучше, чем стальной латок в руках и бессмысленные удары в стену. Или… что она имеет в виду, когда говорит «вкусненькое»? Глаза и пальцы? Нет, это мой страх после недавнего стресса так говорит, а девушка подразумевает сочную отбивную, и, надеюсь, не из меня…

— Конечно, отдыхай, а я что-нибудь приготовлю, — ответил я и отправился вниз на кухню, а подопытная вернулась обратно в кровать.

Как-то странно она себя ведёт, что-то мне не нравится. Неужели в конец отупела? Да нет, если бы она отупела, ещё хотя бы на йоту, вряд ли смогла бы разговаривать. Её глаза изменились, что-то изменилось в её взгляде. Это действие чипа, или, может, наркоз ещё действует? Посмотрим, нужно её накормить… ВКУСНЕНЬКИМ…

Поскольку в холостяцком холодильнике преобладали полуфабрикаты, отыскать что-то достойное было не просто, но я справился. Замороженный кусок свинины, вывалянный во всех специях, которые удалось найти, должен быть вполне съедобным и даже вкусным.

Когда я приготовил мясо и поднялся наверх, Аня лежала на кровати и смотрела в потолок, не обратив на меня внимания. Но её внимание своим ароматом сумел привлечь кусок мяса, как только я приблизился к кровати.

Проглотив несколько кусочков аппетитного жаркого, эта «сирена» решила отблагодарить меня единственным известным для неё способом — завалить на кровать и почти изнасиловать. В этот раз наша «постельная сцена» сильно отличалась от предыдущей: я почувствовал себя школьником, которому «недалёкий» отец подарил на пятнадцатилетие опытную проститутку. Это было настолько интенсивно и долго, что я впервые в жизни сказал женщине «извини, но я больше не могу». Сразу всё стихло, кроме моего тяжёлого дыхания, а Аня, насытившись моим телом, просто уснула. От усталости вскоре стал засыпать и я. Пускай, мне тоже приснится, зелёное море под синим утренним небом. И Мила…

Проснулся я поздно, а такое бывает редко, но мне понятно почему. В постели я был совершенно один, и это страшно. Нет, я не боюсь, что меня бросила девушка. Я боюсь, что она без глаз и пальцев пытается прорубить тоннель в моём подвале. Вряд ли в эти минуты прилежная невеста готовит любимому жениху завтрак на первом этаже. Она ещё вчера вела себя довольно-таки странно, мне же совсем не удалось уловить хоть какие-то признаки действия чипа. Я, наверное, самый тупой экспериментатор в истории! Нужно было её хотя бы пристегнуть к кровати, объяснив данное действие своими сексуальными наклонностями!

Пробежавшись по дому, я окончательно убедился, что Ани просто нет. Она просто ушла, надев вчерашнее красное платье. Вечернее платье, которое я подарил, а сейчас утро. Все остальные вещи оказались на месте, включая нижнее бельё. Звонки на телефон тоже не помогли её найти, так как сам телефон оказался в спальной под кроватью. Но то, что в доме нет пятен крови и тоннеля в подвале, немного успокаивало. Мой полоумный подопытный «кролик» просто сбежал, вместе с последним, имеющимся у меня чипом. Но паниковать рано. Может, колхозный мозг просто не содержит информации, что это платье вечернее, а телефон она оставила лишь потому, что вышла ненадолго и скоро вернётся. Сюрприз мне хочет сделать, за вчерашнее мяско! Ох, что-то не верю я в это. А Мила? Что я ей сегодня скажу? Что всё прошло успешно, но образец убежал? Спасибо, скажу, Мила, но я туповатый, поэтому ты зря мне деньги перечислила. Да и вообще, зря мы всё это с тобой затеяли! Ты там мир спасай, сама спасайся, а я буду собираться — в тюрьму…

Уже на грани панического припадка я решил осмотреть улицу, и мне удалось кое-что обнаружить: около забора моего отмороженного соседа я нашёл красные черевички, которые мы купили с Аней в комплекте с платьем. И что это может значить? Это конец! Она явно не в себе! Не удивлюсь, если через 500 метров найду красненькое платье. А дальше что? Глаза и пальцы? Да пошло оно всё! Никто не догадается, что я с ней сделал! Родилась она такая, больная на голову! Нужно было сразу под камень её загнать, живьём! Эксперимент «ИРОН» завершился неудачей, хватит с меня. Нужно дождаться обеда и поговорить с Милой, а там, гляди, и дурочка эта вернётся… босиком…