Это все равно, как если разгуливать с погребальным костром за спиной.

– Смотрите, это тот самый простолюдин? – донеслось до Хаджара.

– Да, кажется именно о нем говорил твой дедушка.

– А он красив.

– Даже бродяга в одеждах от госпожи Брамси будет красив.

– Но ты не можешь отрицать, что Император отправил ему личное приглашение.

– Кстати, почему?

– Говорят, что он личный ученик самого Великого Мечника Оруна?

– Да? Не вижу у него деревянного медальона школы “Святого Неба”.

– В этом-то вся и загадка. Он лишь полноправный ученик.

– Лишь полноправный?!

И таких разговоров вокруг было предостаточно. Хаджар, за время, проведенное в роли генерала Лунной армии Лидуса, привык к избыточному вниманию к своей персоне.

Разумеется, он его ни в коей мере не желал для себя, но мог смириться и пропускать такие кривотолки мимо.

– А ты знаменит, мой варварский друг, – ткнул его в бок Эйнен.

– Не больше чем ты.

И Хаджар, отчасти, был прав. Об Эйнене в очередь к Вратам Ярости шло разговоров лишь немногим меньше, чем о самом Хаджаре. Народ привлекало их романтичное амплуа в качестве выходцев из простого народа.

Подобные истории “успеха”, когда из грязи и прямиком в могучие адепты, всегда привлекали людей. Правда, почему-то, они забывали о том, что между “грязью” и “могучим адептам” пролегали километры крови, пота, потерь и лишений. И только тот, кто все это преодолел, в итоге получал приглашение Императора.

Приглашение, которое Хаджар бы лучше никогда в жизни даже на расстоянии не видел.

Кстати, по сути, выбора у него все равно не было бы. Все восемьсот восемьдесят адептов, прошедшие в четвертый тур Турнира Двенадцати, получили приглашение на Императорский прием.

С той лишь разницей, что Хаджар получил личное приглашение, а остальных пригласили “скопом”. По сути разницы никакой, но для тех, кто жил придворными интригами – разница колоссальная.

И именно из-за этих интриг Хаджар и искал всевозможные способы избежать приема. Правда, учитывая, что Эйнен составлял компанию Доре, то у Хаджара не оставалось выбора – он должен был прикрыть друга.

Все еще жива была наука Южного Ветра, первого учителя Хаджара, который говорил молодому принцу держаться как можно дальше от всего, что дурно пахнет. А, по словам старика, в королевском дворце меньше всего воняло в нужнике.

Одно это уже о многом говорило…

– Приглашение! – прогремело над головой.

Хаджар, будучи поглощенным собственными мыслями, не обратил внимание, как они втроем подошли к вратам из Кровавого Золота.

Как и ожидал Хаджар, их встретили вовсе не стражники. Это были два голема. Чем-то они напоминали тех, что охраняли вход в школу “Святого Неба”. С поправкой на то, что вместо пятиметрового гиганта с копьем, над ними нависал семи метровый титан с двуручником.

А тигра заменил бронированный кабан.

– Достопочтенные стражи, – синхронно поклонились адепты.

Каждый из них, не разгибая спины, протянул свое собственное приглашение. Титан провел над ними ладонью, а кабан, потрясая металлом, принюхался.

– Вход свободен! – прогремел искусственный голос.

Стоило только Хадажру перешагнуть через границу врат, как он усомнился в том, справедливо ли дворец назвали “Запретным Городом”. Скорее… скорее это походило на “Запретную Страну”.

Как бы странно это ни было, но “Запретный Город” не находился на холме или возвышенности, как все остальные дворцы. Напротив, огромные просторы, которые занимал Императорский род, превосходящие по размерам огромный квартал Хищных Клинков, находился в низине.

И не просто на небольшом понижении уровня проспекта, а буквально в нескольких сотнях метров под городом.

Вид, открывшейся по ту сторону пелены, закрывавшей проем Врат Ярости, поражал воображение. Среди скалистого бассейна, диаметром в почти полсотни километров, раскинулся самый красивый сад, который только мог вообразить Хаджар.

Озера цветов, в которых, как могло показаться с первого взгляда, стояли в различных позах прекрасные юноши и девушки. Но если приглядеться и можно было заметить, что те не шевелились. Вообще.

Скульптор, создавший эти статуи, был настолько искусен, что на долю мгновения смог обмануть даже Рыцаря Духа.

Ручьи, со столь чистой водой, что, если бы не легкий ветер, могло бы показаться, что в каналах и вовсе ничего нет. Через них были перекинуты мосты из дерева, драгоценных металлов и даже камней. И каждый являлся произведением искусства.