За столом ожидал широкоплечий мужчина, с немного вытянутым лицом, небольшой бородкой и спутавшимися темными волосами. Он медленно перевел взгляд с опрокинутого вверх дном глиняного стакана и пары «костей» на подошедших. Его зеленые глаза безучастно смотрели на ларонийца и полукровку сквозь прозрачные линзы маленьких, аптекарских очков, которые он сдвинул на кончик носа. Темно-зеленая роба и старый, как мир, знак друидского Круга на груди — вырезанный в деревянном кольце дуб с раскидистой кроной — выдавали в нем сторонника консервативной части общин жрецов природы.

— Приветствую путников, — произнес друид голосом монотонным и спокойным, словно пономарь, — Мое имя Фарай.

Зойт и Карнаж невольно переглянулись — действительно, то, что говорили о служителях Великого Дуба было правдой. В Феларе их называли «блаженными», в Сильванию их не допускали, отчего никак не называли, а Империя и Фивланд были единодушны и крепки в бранных словах адресованных этим хранителям природы, которые не совали свои носы разве что туда, где их могли совершенно точно оторвать, то бишь в Ларон и Истанию.

Колдун и «ловец удачи» представились в ответ и уселись за стол под ставшим вдруг колючим взглядом Фарая. Полукровке даже подумалось, не учуял ли случаем этот друидище подкладку из драконьей чешуи, скрытую под кожей куртки на плечах и лопатках «ловца удачи»? Хотя, одного вида перьев феникса в серебряных бляхах, вшитых на спине ран’дьянского изделия, вполне могло хватить для предубеждений, пусть даже ту птицу Карнаж в жизни и пальцем не тронул.

Кассар предложил всем выпить за встречу, первым опрокинув свой кубок с ядом — весьма изысканное, как считалось, развлечение у некромантов, так как со временем подобная практика все более приближала их тело к нежити. Подобные тенденции перехода в стихию наблюдались при Разделенной магии сплошь и рядом, но наиболее сильно это сказывалось на адептах из былых орденов Жизни, Смерти, Порядка и Хаоса. Первых двух — потому что сильно затрагивались аспекты физического тела, а вторых — потому что сильному влиянию были подвержены ментальные стороны личности.

Некромант медленно опустил кубок на стол, прикрыв белесые глаза и облизывая тонкие губы. Даэран сел напротив Феникса и, пригубив вина, покосился на соседа-друида. Тот хлопнул пустым стаканом по столу, осушив его одним махом и, разумеется, без видимого удовольствия. Карнаж спокойно потягивал пиво, наблюдая за сотрапезниками, так как слова Карба о «таки странной» парочке вызывали не то, что подозрения, но определенную настороженность точно, пусть даже с Кассаром Феникс и был знаком ранее.

— Скажите мне, белый эльф, по вашему мнению, возможно ли восстановление былой красы этого края? — неожиданно обратился Фарай к Зойту.

— Не обращайте внимания, сударь, — посоветовал Кассар, — он всех об этом спрашивает.

— Что же тут плохого? — спросил ларониец, глядя на некроманта.

— Да ничего плохого в этом, разумеется, нет, — заметил Карнаж. — Однако прежде, чем что-то восстанавливать, стоит задуматься, а нужно ли это обитателям здешних земель?

— Ты прав, клянусь своей черепушкой! — воскликнул Кассар. — Пусть сначала сгинут гномы, а потом, лет, эдак, через двести, можно будет заводить разговор о зеленых насаждениях! Кстати, и нашу соседку, Бездну, неплохо бы до конца запечатать. Ведь и она, по мнению друидов, отравляет земли. Не так ли, Фарай?!

— Истинно… — вздохнул друид.

— Не об этом ли ты беседовал с тем перекати-полем, от которого я тебя оттащил, чтобы составить мне компанию?

— Ты никогда не услышишь стоны растений и плач земли, несчастный!

Некромант разразился громким хохотом, похлопав Фарая по плечу. В этот момент из широкого рукава робы друида на стол выкатился кусок янтаря с заключенным в камне четырехлистником. Повисла недолгая пауза, которую вскоре прорвала брань Кассара.

— Так вот почему ты не проигрывал мне в кости! Мошенник! Талисманом пользовался!!! — возопил некромант, схватив невозмутимого друида за грудки и тряся того, словно яблоню.

Карнаж невольно бросил взгляд на четки, отложенные на край стола заклинателем мертвых, чтобы освободить руки, и не мог сдержать улыбки. Оказывается, Кассар старательно прятал в ладони прикрепленный на четках маленький черепок летучей мыши, на котором была только одна глазница вместо двух. Это был очень древний талисман удачи, примерно столь же редкий и по силе, и по возможности его отыскать, как и тот, что оказался у злополучного друида. Феникс взял в руки четки и с интересом разглядывал столь редкую нынче вещь. Кассар заметил это и замер, в итоге отпустив Фарая.

— А сами что делали? — спросил друид, разглаживая помятую робу. — Тоже жульничали, между прочим.

— Да уж, господа хорошие, — протянул «ловец удачи», возвращая четки владельцу, — в Фивланде как всегда: жулик на жулике сидит и жуликом погоняет. Ничего здесь не изменилось.

— Предлагаю выпить за это! — подхватил некромант. — В конце-то концов, мы оба ничего не потеряли кроме пары часов бесплодных попыток наполнить свои карманы за счет дарованного талисманами везения.

Трапеза пошла своим чередом. У Кассара был необычайный для некроманта аппетит, а Фарай, не гнушаясь, употреблял братьев своих меньших в жареном виде. Очевидно, положенные ему в Круге трава и сыр не приносили спокойствия и смирения в отношении «варварской» пищи ни его разуму, ни, уж тем более, желудку.