На него набросились Билл и Джон.

Я сомневался. После разгрома мэрии, мне хотелось сделать нечто похожее, но подобного рода произвольное насилие мне не нравилось. Так не должно быть — я уже убил человека, разгромил государственное учреждение и все эти яппи не должны стать для меня преградой — но мне всё же казалось, что это неправильно. Если бы это была просто провокация, если бы я как-то мог оправдать наши действия, мне было бы легче. Но, на самом деле, мне было жаль женщину, которую ударил Фелипе, жаль мужчину, которого били толпой. Я симпатизировал жертвам, так как сам всю жизнь был жертвой.

Первый парень попробовал подняться на ноги, но Фелипе пинком отправил его обратно на землю. Затем он повернулся ко мне.

— Давай с Биллом и Джоном. Займитесь вторым.

Я пошёл к ним.

— Держи его!

Билл и Джон били второго парня. Кто-то уже спешил ему на помощь. Всё превращалось в полноценное побоище.

— Иди к ним! — приказал Фелипе.

Я не хотел «идти к ним». Не хотел…

В меня врезался какой-то придурок в костюме от «Армани». Он уже был готов ввязаться в драку. Очевидно, меня он даже не заметил и, разумеется, даже не потрудился извиниться.

— Съебал нахуй с дороги, — вместо извинений произнёс он и занёс надо мной кулак.

Это стало спусковым крючком.

В одно мгновение в его лице передо мной предстала вся толпа. Этот мужик в костюме «Армани» стал олицетворением всего того, что я ненавидел в этих людях. Передо мной больше не было невинных жертв. Они все должны понести наказание.

Все эти люди унижали нас, именно они сделали нас Невидимками, и теперь мы, наконец, наносили ответный удар.

Я ударил мужика в костюме в спину.

Он замер, повернулся, однако к нему подлетел Дон и с размаху ударил в живот. Мужик согнулся, но выдержал удар и уже собирался ответить, как появившийся позади него Бастер пнул его в колено.

«Костюм» упал.

— Отступаем! — внезапно выкрикнул Фелипе. — Все назад!

Не знаю, зачем он это сказал, было ли это запланировано с самого начала, но, как и остальные, я беспрекословно подчинился. Мы мгновенно собрались вокруг Фелипе. Он широко улыбался.

— Глянь, — сказал он и качнул головой.

Мой взгляд проследовал за кивком. Драка продолжалась, но наших среди дерущихся не было. В неё вмешались охранники, пытаясь всех разнять.

Нашего исчезновения никто не заметил.

Теперь я всё понял.

Фелипе посмотрел мне в глаза, заметил в них это понимание и снова кивнул.

— Разделимся и начнём устраивать драки. Билл, Джон и ты пойдёте к «Ниман-Маркус» [14] . Джеймс, Пит и Стив, вы начнёте у «Сильвервуда». Бастер и Джуниор, устройте что-нибудь у дальних ограждений. Томми и Джон, ваша задача — устроить нападение на столы художников. Мы с Бобом поработаем здесь.

Сработало всё идеально. Мы выбирали жертву и нападали на неё. К нам присоединялись окружающие, драка разрасталась и мы удалялись.

Вскоре в толпе разразилась настоящая буря, драка «все против всех», в центре которой незримые для других находились мы.

Ансамбль прекратил играть, со сцены объявили, что пока не будет восстановлен порядок, концерт не продолжится.

Драка продолжалась, откуда-то из подсобных помещений выбежали дополнительные силы охраны.

Фелипе оглядел творящийся беспорядок, удовлетворенно кивнул, вынул пачку визиток, разбросал их по земле и разложил по уцелевшим сидениям.

— Ну и хватит, пожалуй, — сказал он. — Сваливаем.

На следующий день на передовице «Вестника» появился заголовок:

Джуниор рассмеялся.

— Бандитская разборка?

В «Таймс» о нашей акции не было ни одного упоминания.

— «Вестник» спонсировал этот концерт, — пояснил Джон. — Вот в чём дело.

— Урок первый: избегать мелких общественных событий, — заключил Фелипе.

Все посмеялись.

— Нужно завести альбом. Будем вклеивать в него все статьи про нас, — предложил Джеймс.

Фелипе кивнул.

— Хорошая мысль. Будешь за него отвечать. — Он повернулся ко мне. — И, раз уж, у тебя тут самый новый видик, ты будешь записывать все репортажи про нас.

— Хорошо, — отозвался я.

Он продолжал смотреть на меня.

— Ты, кстати, в курсе, какой сегодня день?

Я помотал головой.

— Сегодня месяц, как ты с нами.

Он прав. Как я мог забыть? Именно в этот день месяц тому назад я убил Стюарта. Радостное настроение, сопровождавшее меня с самого утра, куда-то улетучилось. Когда я вспомнил о случившемся в туалете, ладони покрылись потом, а шея одеревенела. Я снова ощутил запах крови, почувствовал, как лезвие ножа карябает кости рёбер.