– И эта группа действует подпольно, – договорил Пьетро.

– Да, – подтвердил Матис. – Мы как бы не существуем. Считается, что мы ушли на пенсию или уволились.

– С какой целью? – поторопил его с ответом итальянец.

Ответил Сесар:

– Мы должны вычислять и физически устранять членов тоже подпольной организации, созданной бывшими сотрудниками различных секретных служб, перешедшими на сторону организованной преступности.

– Они охотятся за внедренными агентами, за разведчиками, раскаявшимися преступниками и защищенными свидетелями. И убивают их, – добавил Матис. – Разумеется, они не трогают полицейских, судей и всех, кто стал слишком трудной мишенью для мафиозных организаций.

Бывший комиссар сделал вид, что сосредоточился на поглощении еды, а затем спросил:

– Почему мне кажется, что я уже видел эту историю в кино?

Матис и Сесар переглянулись. Потом испанец обиженно спросил:

– Ты действительно думаешь, что это просто красивый ужастик?

Самбо сердито бросил вилку и нож на тарелку и прошипел:

– С кем вы, по-вашему, говорите? До того, как обмануть себя самого, я был начальником убойного отдела. Я слышал много легенд о секретных службах, но эта звучит слишком грубо.

Француз остановил на Самбо взгляд и долго смотрел на него с довольной улыбкой человека, нашедшего то, что ему подходит.

Эта улыбка раздражала Самбо. Наконец бывший комиссар устал и попросил:

– Прекрати. Это меня бесит.

– Ты был провинциальным сыщиком, – с теми же шипящими нотами в голосе сурово ответил Матис. – Ты был чем-то вроде боксера низшей категории, которому ни разу не пришлось сражаться на достойном упоминания ринге.

Пьетро даже не попытался ответить на этот удар. Он имел дело с преступниками всех уровней, но понимал, о чем говорит француз. Трудность была в том, что отличить правду от слухов и мифов всегда трудно, если имеешь дело со шпионами.

Сесар повел себя более миролюбиво.

– Я тоже был провинциальным полицейским, – признался он. – Потом, против желания, оказался втянут в это дело и должен был сделать выбор.

– И стали убивать плохих людей, – договорил Самбо. В его голосе звучала обида.

– Да, и без угрызений совести, – быстро ответил испанец.

– В том числе здесь, в Венеции, – закончил бывший полицейский.

Матис вздохнул. Наступил самый сложный момент этой встречи, определявший ее исход.

– Ты уверен, что хочешь получить эту информацию? Она касается незаконной деятельности на итальянской территории.

Пьетро стал зажигать сигарету, чтобы выиграть время для попытки отступить и выйти из этой истории, но потом решил идти до конца.

– Да, – ответил он и выдохнул дым в сторону луча света, который отбрасывала люстра.

– Наша коллега, которую, по твоим словам, задушил этот серийный убийца Турист, шла по следам Гиты Мрани, бывшей сотрудницы военной разведки Марокко, и выяснила, что Гита примерно два месяца назад поселилась в Венеции. Мы присоединились к ней и взяли марокканку под наблюдение.

– И что вы обнаружили?

– Ничего. Она сняла квартиру класса люкс в старинном особняке и живет как богатая синьора – шопинг, прогулки, рестораны и театры.

– Может быть, она вышла из игры, – рискнул предположить Самбо.

Оба его собеседника решительно покачали головой.

– Она слишком алчная, жестокая и безжалостная женщина, чтобы уйти из своей организации, – объяснил Матис. – Мы уверены, что она готовит оперативную базу. В нужное время приедут другие и, вероятно, кто-то умрет.

– Эти «плохие люди» знают о вашем существовании?

– Они догадываются о нем, а может быть, принимают без доказательств ту истину, что у них есть противник, – объяснил испанец. – Мы уже ликвидировали двух видных членов их организации и нанесли удары нескольким пособникам. Логично предположить, что они приняли оборонительные меры против нас.

– А сколько жертв было с вашей стороны?

– Только женщина, убитая твоим Туристом, – ответил Матис, а потом поспешил пояснить: – «Твоим» в том смысле, что это ты должен его найти.

Пьетро не поддался на провокацию. Обдумывая то, что сейчас узнал, он встал и поставил на стол блюдца и приборы для сладкого. Распаковав десерт, он убедился, что его предположения верны.

– Это мой любимый сладкий десерт с раннего детства – венецианский пирог пинца, который еще называют торт Марантеги, или торт Бефаны [2] . Даже такие суперследователи, как вы, не могли знать об этом, – сказал он, вонзая вилку в мягкое тесто. – В это время года его пекут только по заказу. Значит, вы не заходили в ту кондитерскую. Кто-то хорошо информированный, кому известно даже об этом обеде, использовал вас как почтальонов, чтобы я убедился, что вы хорошие ребята и что ваш рассказ, по меньшей мере, основан на правде.