Шрифт:
В том, что Соколова ни при чем, я и не сомневался, но хотел на всякий случай проверить. Береженого, как говорится…
– Это она тебя подговорила по карманам пошустрить?
– Да вы что, как можно?
Даже бить его не пришлось, он и так готов был сдать всех. Вот только сдавать оказалось некого. Чиж действовал исключительно по собственной инициативе.
– Откуда родом?
– Товарищ лейтенант, не помню я, контузило меня, вот даже шрам остался…
– Совсем ничего не помнишь? – А вот это уже интересно. Объясняло, почему Чиж меня не признал, если, конечно, я имел сейчас дело именно с тем Чижом, которого знал прежде. Все же шрам явно несвежий – несколько месяцев на вид. Впрочем, если предположить, что нас всех раскидало по разным временным участкам, – а такое допущение легко можно сделать, учитывая невероятные способности Алиева и его отвратной зажигалки, – то амнезия являлась очень удобным прикрытием… Вот только зачем ему в таком случае скрываться от меня? Ведь, помни он о том, что случилось, я мог бы стать для него обратным билетом домой. Нет, Чиж и правда ничего не знал и в данный момент не врал.
– Чем хотите поклянусь! Как долбануло меня три месяца назад – осколком по касательной зацепило, – так память напрочь и отшибло. Имени своего не помнил даже – хорошо, что документы при мне нашлись. Доктора смотрели, говорят, бывает такое. А поделать они ничего и не могут, если пройдет, то само…
– Хорошо, боец. На первый раз я тебя, пожалуй, прощу. Но с одним условием…
– Все, что угодно, товарищ лейтенант! Только не под трибунал!
– Да какой трибунал? – Я искренне удивился. – За воровство я могу пристрелить тебя на месте своей рукой, без суда и следствия… Но я же сказал, что прощаю. Однако отработать придется. Искупить вину, так сказать, кровью…
– Товарищ лейтенант… – Чиж побледнел еще сильнее, хотя секунду назад я бы поставил последний рубль на то, что это просто невозможно. Впрочем, он и в нашем мире был трусоват, и тут, как видно, не сильно изменился.
– Выбирай сам. Я принуждать тебя не хочу. Только учти: если выберешь мои условия, то отступить уже не удастся. В общем, как знаешь. – Я демонстративно погладил кобуру, которую не снял, даже ложась спать.
– Я выбрал, – мгновенно решился Чиж. – Я с вами!
– Хорошо, я и не сомневался. С этого момента ты – мой личный адъютант, а это означает: куда я, туда и ты. А теперь давай, показывай, где тут склад…
Он лишь обреченно кивнул и повел меня сквозь руины немецкого городка. Я шел следом, внимательно оглядываясь по сторонам. Редкие местные жители попадались нам навстречу. В основном старики. Они уныло брели куда-то, обходя многометровые завалы. А вдруг и мои ребята где-то неподалеку, но так же, как и Чиж, не помнят себя? Эх, быстрее бы Соколова проверила списки. Может быть, повезет…
Чижа я решил держать при себе по двум причинам. Во-первых, несмотря ни на что, он все же свой, из нашего мира, а не из этой непонятной реальности, куда нам так не повезло попасть. Если, конечно, он не являлся обычным двойником, что тоже нельзя исключать. А во-вторых, имелась у меня смутная надежда, что с Чижа все началось, Чижом и закончится. Вдруг Алиев вновь выйдет на него для какой-то своей надобности, тут-то я своего шанса не упущу и не попадусь уже так глупо, как на квартире. Но кто же мог знать, что обычная, пусть богатая, но ничем особо не примечательная зажигалка обладает подобной силой…
И еще одна мысль все крутилась и крутилась в моей голове: мне крупно повезло, что до сих пор никто не распознал во мне чужака. Ведь сделать это очень просто: манера говорить, вести себя, самые простые реакции – все выдавало во мне пришельца. А с диверсантами – ибо кем еще могли меня посчитать – разговоры долго не ведут: к стенке – и все дела. Я ведь с трудом выяснил, какой на дворе год, где уж было понабраться таких подробностях, как имена артистов, которые сейчас популярны, последних новостях, сводках с фронтов и прочего-прочего. Всего и не перечислить. Ведь мы каждый день получаем гигантские массивы информации, которые, сами того не замечая, постоянно обрабатываем на сознательном и подсознательном уровне, усваиваем или отторгаем. Так что этот предполагаемый поход за линию фронта мне только на руку. Пообтешусь немного, да и с глаз начальства исчезну. А там видно будет…
– Пришли, – отрапортовал Чиж. – Склад!
Мы предъявили охранникам на входе наши документы, и Чиж помог мне подобрать все необходимое. Я ведь сам толком не знал, что может пригодиться. Конечно, в свое время я ездил на военные сборы, но настоящая война – совсем иное дело, а тем более предполагался рейд в тылы противника через линию фронта…
Так что советы моего новоявленного порученца очень пригодились. Он уже успел порядком освоиться за три месяца, проведенные здесь, и, несмотря на мнимую, а может, и реальную амнезию, разбирался в обстановке неплохо.
Осенний камуфляж по размеру мне подобрали быстро, затем вручили армейский нож НР-40, каких я множество повидал и в своем времени, также мне достался совсем новый ППС-43 – пистолет-пулемет Судаева, калибра 7,62 миллиметра, и вещмешок с запасом всего необходимого, начиная с консервов и заканчивая спичками. Экипировали, что называется, по полной…
– Откуда все это богатство? – поинтересовался я. Прежде мне казалось, что во время войны у наших всегда были трудности с поставками. Тем более на дворе сорок третий год, когда ресурсы истощены практически полностью. А тут такое изобилие!
– Немцы подвезли, откуда ж еще? – удивился Чиж. – Совместно с нашими производят, у них все четко по графику. Раз обещали – сделали!..
Чижа мы тоже переодели, и после этого я велел отвести меня к Соколовой. Времени прошло достаточно, и если по моему запросу возможно хоть что-то выяснить, то она уже должна была это сделать.
Катя встретила меня на редкость удивленным и задумчивым взглядом. Мы нашли ее в комендатуре, в одной из небольших комнат, заваленной папками с документами. Приказав Чижу ждать снаружи, я, скрывая нетерпение, поинтересовался: