И вот у меня в руках первый серийный образец нового карабина, по сути — пистолет-пулемет в режиме одиночного огня под мощный патрон 9х27. Мощность можно еще поднять, если пули делать оболочечными. Не тяжелый, довольно удобный, стреляли с Акимом, Игнатом и Саввой из разных положений и на разные дистанции. По лучникам можно стрелять на двести метров, в ростовую мишень попадаем. И по атакующей коннице можно тоже стрелять на двести метров, хуже не будет. Ну и разборка у него не так как у АК, посложнее, но зато чистить проще, газоотвода нет. Еще одна необычная деталь, съемный парусиновый мешочек для сбора стреляных гильз. Пока еще гильзы обходятся мне очень дорого, но если мешок мешает, то его можно снять.

Теперь надо много патронов, на производство гильз поставил сразу троих, двое на прессах работают, один на отжиге и проточки точит. План первой партии гильз — две тысячи штук. Патроны снаряжают в отдельном маленьком «цеху» — стоит отдельный пресс для каждой операции, если работает четыре-пять человек, то заряжают 500–700 патронов в час.

Теперь мои наполеоновские планы по стрелковому оружию ограничивают только капсюля, но с фульминатом ртути работать я не рискую, надо искать другой вариант.

Начали массово шить форму, тут проблем нет, много баб по сдельной оплате к шитью подключаются. Традицию «каждой бабе по две иголки» я сохраняю, хотя «цыганские» иглы скоро кончатся. Фрося уже сама не шьёт, только управляет и контролирует производство. А она тут потихоньку командовать стала, на правах «любимой жены» — в смысле основной и постоянной любовницы. В моей комнате стало уютнее, с ее постоянным присутствием, появились занавески, ковры. Кровать себе я поставил широкую, матрасы мягкие, льняное постельное бельё, даже душ — все условия для наслаждений и крепкого сна.

Но прислугу я себе в комнату не беру, Фрося сама убирается, это я ее как бы на место ставлю, а то возомнит себе, как в сказке про золотую рыбку. И Ратмирой она не командует, я же на этот счет дал четкие указания.

А какую гречанку я в Чембало нашел! Фигура, лицо — фотомодель! На какую-то голливудскую звезду похожа, не помню, я их фамилии плохо запоминаю. Она из бедной рыбацкой семьи — я для Гликерии снял домик, взял на работу в лавку, посещаю периодически. У богатого барона в средневековье есть очень приятные бонусы.

Фрося когда узнала, два дня ходила в стрессе, но ничего мне не сказала. Но потом осознала свой реальный статус, и то что статус особо и не поменялся, и стала как раньше. Только ночью страсти прибавилось.

Ну и командовать другими стала больше, свой социальный статус подтверждает. Стала фактическим директором швейного цеха. Швейный цех построили — тоже дощатый сарай, только окна большие — для света, и пол из строганных досок. На полу паруса строят, а гимнастерки шьют на столиках у окон.

Вот с сапогами Айваз точно не успеет, за рекрутами скоро отправляться. Пригрозил ему штрафными санкциями за срыв «гособоронзаказа», привел его к мысли о подмастерье, нечего жадничать, всех денег не заработаешь. Так к нему еще никто из пацанов работать идти не хочет, все русские пацаны или в солдаты хотят, или на станках работать. Но из новеньких один согласился.

* * *

Пришел отряд из Казантипа, привезли около восьмисот килограмм серы, говорят что на поверхности серы почти не осталось, надо копать. А копать невозможно, это полужидкий ил, яма тут же заплывает. Надо будет что-то придумать. А еще я узнал что у меня уже восемь шхун, причем шестая, седьмая и восьмая стоят без экипажа, поскольку я приказа не давал, да и людей столько нет. У меня на капитанов учатся пятнадцать мужиков, уже вроде чему-то научились. Распределил их по два на корабль — капитан и старпом, еще восьмерых солдат перевел, которых давно планировал в матросы. Только они уже не матросы, владеют, в разной степени, всеми видами огнестрела. Прямо командиры БЧ-2 получаются. Получается по три-четыре человека на корабль, у меня еще трое Фотисов капитаны. А нужно хотя бы пять, и это только одна вахта — добрал греков матросами. Вот только нельзя вооружения испытывать на тех кораблях, где нанятые греки. Тогда получаются «скользящие» экипажи — ничего, время есть, пусть со всеми срабатываются. Пока новые шхуны недалеко от берега ходят, экипажи учаться.

Письмо от Еремея пришло — «приехали люди, приезжай, забирай. И еще надо шесть штук желтой ткани». Вот хорошее известие! Сказал строить еще один типовой жилой дом на шесть комнат, взял ткань и отправился в Каффу. Приехал, и вправду переселенцы — пять семей, нормальные такие семьи, серьезные мужики, не нищие. Но только пятая семья — это Гусевы — жена и дети Еремея! Вот так сюрприз! А какой сюрприз Еремею! Надо же, за тысячу верст к отцу приехали. Еремей ходит счастливый, планы строит. Я его понимаю и завидую — семья снова вместе. Детей трое — сыновья четырнадцати и восьми лет, дочке десять. Еремей подловил меня наедине, и говорит:

— Ты эта, ты пристрой кухарку-то у себя где-нибудь, но так чтобы не обижали. Боюсь жонка учует, не хочу я такого.

— Я ее в таверне работать поставлю, там тоже гречанка у меня хозяйничает, хорошо ей там будет.

— Ну давай так, раз там хорошо. Эх… — загрустил немного купец, но как бы опомнился и перешёл на другую тему:

— Ты же ткани привез? А то тут приходил османский купец, купил сразу две штуки нашей ткани! А денег у него! Отдельный человек у него суму носит с серебром, и шестеро охраны!