Гостиница стояла почти пустая: управляющего арестовали вместе с прислугой, целиком перешедшей на сторону заговорщиков. Арестовали и практически всех постояльцев гостиницы — все по тому же обвинению в соучастии — и сейчас шло разбирательство. Гостиница перешла в наше полное распоряжение. Судья, решившая остановиться вместе с нами (это не привело меня в восторг), велела приведенным с собой рядовым Заклятым взять на себя кухню, и от голода мы не страдали.

Ашшас, как и я, была избавлена от необходимости работать на кухне — за особые заслуги. Впрочем, Сирк все порывалась помочь подружкам и если бы не приказ Судьи находиться при ней, наверняка бы настояла, чтобы ей выделили «вахту». В отличие от меня, которая всю неделю после успешно проведенной операции гуляла со стражем по городу, каждый день наведывалась к королевским воинам и канючила, умоляя пустить на допрос. Лоскол каждый раз выходил ко мне лично, улыбался, благодарил за внимание — и неизбежно отказывал. После чего мы шли гулять в городской парк, где часто сидели возле наших деревьев.

Словом, мы ждали письма начальника и страдали от мучительного безделья. Сирк, правда, нехорошо хмыкала и говорила: не понимает меня. Сама она, стоило Судье отвернуться, исчезала из виду. Не сомневаюсь, ей-то точно известно, где скрывался бывший подпольный торговец Ватра.

На столе стояли чашки, но мы не торопились приступить к чинному и благонравному чаепитию. Все смотрели на меня. Я смотрела на пухлый пакет, с витиеватой надписью « леди Элесит, младшему этнографу второй категории, миссионеру — лично в руки». Наверное, там не было ничего страшного, раз меня повысили в звании, но я боялась вскрывать пакет. Остальные давно бы избавили меня от сомнений, но слова «лично в руки», а также хорошо ощутимый привкус городской магии их останавливал. Пакет могла вскрыть только я — на остальных он так и норовил плюнуть огнем.

— Ты долго будешь так сидеть? — не выдержал страж. — Сколько можно бояться?

— Сейчас, — уныло произнесла я, так опасливо глядя на пакет, как будто начальник завернул туда скорпиона.

— Ашатан! — В голосе Орсега прорезался металл. — Еще немного — и я вскрою этот пакет сам!

— С ума сошел! — возмутилась я. — Он тебе не дастся.

— Посмотрим, — заявил страж, решительно протягивая руку.

Реакция заколдованного пакета оказалась неожиданной. Он не плюнул огнем. Он увернулся из-под занесенной над ним руки и скакнул ко мне. Изумившись, я еле успела его подхватить, а проклятый пакет зашелестел и торопливо развернулся.

Все засмеялись.

— Давай, Госпожа, читай!

— Ох. — Я вздохнула, но отступать было некуда, пришлось разбирать бумаги. — Так. Это пусть возьмет Сирк и отдаст Ватре. — Я вопросительно поглядела на подругу. Та кивнула, подтверждая мои предположения. — Прекрасно. Это, — сказала я о толстой пачке бумаг, вытащенных следом, — это, наверное, нет смысла отдавать Ватре, лучше отнесу Лосколу, а они уж пусть сами найдут колдунов.

— А что это, Госпожа?

— Амнистии. На Ватру и на девятерых колдунов, которых он сдал. Только у Ватры сложнее — ему предлагают работу в столице, поэтому к бумаге еще приложена записка в банк, там выдадут подъемные. Он поедет?

Сирк неопределенно покачала головой.

— Говорит, подумает.

— Значит, поедет, только ломается.

Сирк оскорблено вспыхнула, но спорить не решилась.

— Так, а это что? — Я с недоумением уставилась на бумагу. Такогоя не ожидала. — Это тебе.

Страж взял протянутый лист как гадюку. Там сухим и официальным языком его уведомляли: он принят на полставки на работу в Этнографическое Ведомство в качестве помощника этнографа. И приставлен ко мне. К бумаге прикалывалась записка в банк, предписывающая выдать Орсегу всю задолженную зарплату, начиная с весны.

Лицо моего стража приобрело непередаваемое выражение. Я с трудом сдерживала смех.

— Что это значит, Госпожа? — обвиняющим голосом спросил Орсег. — Это твои шуточки?

— Нет, прости. Это значит, у меня — у нас с тобой — замечательный начальник. А еще — ты отдашь мне пятнадцать золотых, которые задолжал.

— Ну, знаешь ли! — обиделся страж и умолк.

Далее я вынула еще письма для Судьи, Ашшас и общее на Заклятых. Должности в Ведомстве им, хвала богам, не предлагали, но выражали благодарность и предлагали получить ее в денежной форме. Судья решительно заявила: Заклятые денег не берут, но я уговорила ее не отказываться — в городах им деньги очень даже пригодятся. К моему тайному сожалению, Сирк намека не поняла, и возвращать долг не поторопилась, так и оставив у себя полученный кошелек.

— Расщедрился твой начальник, — подал голос Орсег. — С чего это вдруг?

— Во-первых, — обиделась я, — конфискованное имущество заговорщиков сильно пополнило бюджет ведомства: эти ребята не только сами зарабатывали, но и воровали направо и налево. Во-вторых, проведенная нами операция заслуживает и не такой награды. В-третьих, Везер Алап человек необыкновенной доброты и щедрости. А в-четвертых… я и сама беспокоюсь, — призналась я пониженным шепотом, вызвав взрыв смеха.