— Погоди, — он оборачивается. — Это было приглашение?

Вроде как?

— Нет!

— Видишь? — он босиком возвращается к двери, оттаскивает мой чемодан глубже в комнату и кладет его на комод рядом со своим. — В общем как я уже говорил — парни будут ломиться в твою дверь, покрытую паутиной, так что моргнуть не успеешь — или в данном случае в твое покрытое паутиной влагалище.

Бок о бок мы начинаем вытаскивать одежду из наших чемоданов, аккуратно складывая ее в верхний ящик, его рубашки с левой стороны, мои справа, как будто мы делали это сотни раз.

— Во-первых, мое влагалище не твое дело. Во-вторых, оно не покрыто паутиной.

По его выражению лица видно, что он мне не верит.

— Как скажешь, Джимбо. Хочу сказать, что рядом со мною в эти выходные ты будешь отбиваться от парней бейсбольной битой.

— Что если мне не нужен «второй пилот»?

Прижимая к груди запасную пару синих джинсов, словно щит, он непонимающе смотрит на меня, а его губы кривятся от неприязни. Он вертит в воздухе пальцами, указав на мою промежность.

— Паутина.

Я гордо шествую к маленькой тумбочке, выдвигаю ящик и роюсь в пустом пространстве в поисках необходимых ручки и бумаги.

— Нам нужно установить несколько правил, если мы собираемся делить комнату в течение этой недели.

— Ладно.

— Возьму на себя смелость написать некоторые из них.

Я держу маленький белый блокнот наизготовку.

Его губы изгибаются.

— Почему я не удивлен, что ты составляешь список?

Я игнорирую его вопрос.

— Первое: никакого секса в спальне…

— Значит только в ванной или шкафу?

Моя ручка зависает.

— Я серьезно. Ты не можешь приводить сюда девушек.

— Я тоже серьезен, Джим, прямо как сердечный приступ. Я совсем не против перепихнуться с кем-нибудь внутри шкафа.

— Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Тем не менее, я бы и в самом деле предпочла, чтобы ты не занимался сексом нигде в пределах этой комнаты, — он закатывает глаза к потолку. — Второе: оставайся на своей стороне кровати и держи эти огромные лапы подальше от меня.

Он кладет одну из упомянутых огромных лап на сердце.

— Джим, ты меня ранишь. Стал бы я рисковать нашими дружескими отношениями, чтобы тебя потискать?

Мои брови взлетают ко лбу.

— Не знаю, Оз — стал бы?

Он, кажется, серьезно обдумывает этот вопрос, и вздыхает.

— Честно? Да, стал бы. Я, вероятно, как минимум раз попытаюсь неподобающе к тебе прикоснуться. Возможно, дважды, если быть реалистом. Иначе было бы непростительно с моей стороны, учитывая, что я заметил твои классные буфера. Твои свитеры довольно облегающие, Джимбо.

Накрываю лицо ладонью.

— Полагаю, я не могу винить тебя за честность.

Он выпрямляется в изножье кровати.

— Это прибавляет мне бонусные очки?

Обреченно вздыхаю.

— Конечно, почему нет.

— Отлично, — он хлопает гигантскими руками и ехидно потирает их. — Хорошо, порази меня номером три.

— Третьего правила нет. У меня только два, но мы можем устанавливать их по ходу дела.

— О, здорово. Это будет просто бомба.

Я стою возле кровати, без задней мысли распаковывая свое снаряжение для сноубординга и пару комбинезонов, когда дверь ванной распахивается и выходит Оз, за ним клубится густое облако пара.

Он осматривает меня с головы до ног.

— Как, нафиг, я должен держать свои чертовы руки при себе, когда на тебе такая вот чертовщина? — он размахивает своими медвежьими лапами, дико жестикулируя вверх и вниз, указывая на мою пижаму.

Я в недоумении осматриваю себя.

— Что? Это же старый топ и шорты.

Он возмущенно скрещивает руки, мои глаза взлетают к его широкой, выдающейся груди и искусно татуированным бицепсам. Пускаю слюни.

— Да, но на тебе нет лифчика.

— Я не надеваю лифчик в кровать, Оз. И к тому же не моя проблема, что ты похотливый кобель.

Он начинает спорить.

— Топ белый, то есть практически прозрачный, — во второй раз с тех пор как он вторгся в мое личное пространство, Оз закатывает глаза к потолку, а его кадык подпрыгивает. Он поднимает три пальца. — Правило номер три: никакого здесь хождения без лифчика. Прикрой все это, черт возьми. Мне видны твои торчащие соски, что вызывает у меня стояк.