– Дженнифер ушла, и в доме сразу стало так тихо. Внешне она кажется почти такой же, как прежде, – сказала Элен. – Я очень рада, что они с барышнями Эмери понравились друг другу. Вот отправились походить по лавкам.

– Славные девочки, – откликнулась леди Хэвершем. – А уж Мелинду Эмери я знаю больше двадцати лет, с девичества.

– Откровенно говоря, Дороти, я представить себе не могла, что она будет сражена случившимся, – продолжала Эллен. – Ждала слез, угнетенного состояния. Но не такого горя.

– Она всегда преклонялась перед отцом, – сказала леди Хэвершем, – и жила в ожидании дня, когда освободится наконец от школы и будет жить рядом с ним постоянно. Только об этом и говорила, когда бывала здесь. И вот когда, казалось, что ее мечта сбылась…

Эллен разгладила на коленях свое черное шелковое платье.

– Как и я не ожидала, что со мной случится нечто подобное, – сказала она. – В течение пяти лет моего замужества я не раз думала о возможной беде и задавалась вопросом, что со мной будет. Я совершенно искренне полагала, что без Чарли и моя жизнь оборвется. А когда это все-таки случилось, я поняла, что смогу побороть и горе, и пустоту. Стоя у борта корабля, который отошел от Остенде, я поймала себя на мысли, что, ступив на берег Англии, оставлю все прошлое там и начну жизнь сначала. Знала, что это будет трудно, но не невозможно. Прошло уже два месяца. А горе не уменьшается.

Леди Хэвершем взялась за пяльцы.

– Потерять мужа – это худшее, что может случиться в жизни женщины, – сказала она. – Я знаю это, дорогая. И поверьте мне, вы держитесь замечательно. Вы позволили Дженнифер прилепиться к вам и стали для нее опорой. Если бы не бледность и худоба, Эллен, никто бы и не заподозрил, как глубоко вы страдаете. Но действительно пришло время начать жить сначала, не так ли?

– Да. – Эллен опустила глаза на свои руки. – Знаете, Дороти, в памяти у меня хранится некий незначительный глупый случай, о котором я собиралась рассказать Чарли позже, а потом поняла, что уже не смогу сделать этого. Никогда. И это меня так гнетет… О, дорогая, я должна покончить с этим. Вы совершенно правы, Дороти. Пора начать жить сначала. Но с чего именно, как вы думаете?

Леди Хэвершем не подняла головы от своей вышивки.

– Отец хочет видеть вас, – сказала она.

– Ваш отец? – От изумления Эллен широко раскрыла глаза. – Он хочет видеть меня, Дороти? Почему? Золовка опустила пяльцы на колени.

– Вы – вдова Чарли. А Чарли был его любимым сыном, Эллен.

– Любимым сыном? – Глаза Эллен сверкнули от негодования. – И он не хотел видеть его в течение почти двадцати лет?

– Несомненно, он простил бы Чарли давным-давно, если бы любил его меньше, – с грустью заметила леди Хэвершем. – Порою родственники поступают друг с другом ужасно. А теперь, когда уже ничего нельзя изменить, отец буквально сокрушен горем. Он носит траур с тех пор, как узнал о гибели сына. Еще два месяца назад он попросил меня и теперь постоянно напоминает, не могу ли я уговорить вас встретиться с ним. Я полагала, что вы не готовы. Но может быть, теперь, Эллен, вы это сделаете?

Эллен глубоко вздохнула.

– Я обещала Чарли… Это было последнее, что я обещала ему. Мне это будет не просто сделать. Пожалуй, это самое трудное из всего, что я сделала в моей жизни.

– Я постараюсь, чтобы вы встретились с ним завтра. – Леди Хэвершем с облегчением вздохнула и улыбнулась. – Он захочет, чтобы Филип и Эдит тоже присутствовали. Вы познакомитесь сразу со всем семейством, Эллен.

Младший брат Чарли, Филип, фигурировал в большинстве рассказов о детстве, не единожды слышанных ею от Чарли.

– Интересно, как Дженнифер воспримет это, – сказала она. – Не слишком ли разволнуется, как вы думаете, Дороти? Не расстроится ли? Я ведь понятия не имею, многое ли ей известно о деде.

Леди Хэвершем снова взялась за пяльцы, руки ее дрожали.

– Отец хочет видеть вас, Эллен, – сказала она. – Он ни слова не говорил о Дженнифер. Давайте не будем торопить события. Может быть, после того как он узнает вас и полюбит – а он непременно полюбит вас, – тогда он захочет принять и Дженнифер.

Эллен уставилась на золовку.

– Он не хочет видеть собственную внучку? – воскликнула она. – Он скорбит о Чарли и знать не хочет о Дженнифер?

– Все ли известно вам об этом деле? – Леди Хэвершем вся сосредоточилась на своей работе.

– Да. – Эллен ошеломленно смотрела на золовку. – Значит, Чарли был прав? Его родные верят, что Дженнифер – не его дочь? В этом дело?

– Я полагаю, что она его дочь. Возможно, отец в глубине души уверен в том же. К тому времени, когда родилась Дженнифер, они уже были супругами достаточный срок. Но, Эллен, она же была непотребной женщиной. – Леди Хэвершем покраснела и еще ниже склонила голову над работой.

– И Дженнифер должна отвечать за это?

В глазах леди Хэвершем, когда та взглянула на Эллен, стояла боль.

– Вы должны понять, – сказала она, – отец и Чарли были очень близки. Отец возлагал на него большие надежды. А Чарли настоял на поступлении на военную службу. А тут еще этот брак. И рождение девочки в срок, слишком подозрительный. О, Эллен, легко судить других. Но папа не чудовище.

– Я не хочу видеть его, – сказала Эллен, – если он не признает Дженнифер. Она его плоть и кровь, Дороти. Я же просто вдова его сына. Я сама найду ей достойного мужа, когда завершится год траура, а затем буду жить своей собственной жизнью. Я не нуждаюсь в вашем отце. Я не нуждаюсь ни в ком. Только в Чарли – но его уже нет.