Шрифт:
Джойс вопросительно обернулась к девушке с синими ногтями, но та даже и не взглянула в ее сторону.
Джойс понимала, что надо идти.
Но ей что-то мешало.
Откуда-то сзади раздалось неодобрительное прищелкивание языком. Джойс обернулась. Это был все тот же чернокожий мужчина.
– Ты сказала, что готова на все, - напомнил он.
Джойс улыбнулась, кивнула и - теперь уже безо всяких сомнений и колебаний - пошла следом за молодыми людьми по подсвеченным коридорам, цвета которых перетекали один в другой: синий в малиновый, малиновый в зеленый, зеленый в оранжевый, оранжевый в белый. В белой комнате шестеро молодых людей начали раздеваться, прислоняясь друг к другу, чтобы было удобнее снимать туфли, носки, а потом и брюки. Они громко переговаривались друг с другом, но белый шелк на стенах и на полу как будто впитывал в себя звуки.
Юноши занялись любовью. Они любили друг друга, сплетаясь телами и впиваясь друг в друга ртами. Джойс стояла, прислонившись спиной к стене занятые друг другом, юноши не обращали на нее внимания, - и наблюдала за ними, пока они не насытились друг другом сполна. Наконец кто-то из них обернулся к ней. Он встал, поднял с пола брюки, достал из кармана ключ и провел Джойс через лиловую комнату к двери, затянутой черным шелком.
– Ты сказала, что готова на все, - напомнил он.
– Да, - подтвердила Джойс.
От повернул ключ в замке и толкнул дверь.
Дверь открывалась внутрь. Она провернулась на петлях и осталась стоять распахнутой. Джойс смело шагнула через порог и прошла в глубь комнаты. Дверь тихо закрылась у нее за спиной. Раздался тихий щелчок - это ключ провернулся в замке.
Джойс задышала чаще. Она вдруг покрылась испариной, хотя в комнате было прохладно. Она провела рукой по лбу, и пальцы остались влажными.
В комнате было темно и почти ничего не видно. Где-то в сумраке раздался одинокий пронзительный звон, будто ударили в гонг. А потом - шипение, и сразу за ним - вспышка алого пламени. И он возник перед ней. Он: чернокожий мужчина.
– Разденься, - велел он.
– Мне холодно, - прошептала Джойс.
Однако ее рука сама потянулась к пуговицам на блузке. И она принялась их расстегивать.
Он что-то бросил в жаровню - какой-то золотой порошок, - и пламя сразу же стало жарким. Он наблюдал, как Джойс снимает с себя одежду.
Она улыбнулась:
– Видишь, я стала стройнее. Как ты мне велел.
Он обошел вокруг нее. Он осматривал ее так, как обычно осматривают статую в музее.
– Да, - согласился он, взял ее руку и положил себе на пенис.
Она ощутила, как он напрягается - ее рука приподнялась на фут. Или больше.
Она радостно рассмеялась. Ее большой палец лег на нежную плоть в самом верху.
– Расскажи мне про своего мужа, - попросил он настойчиво.
– А что про него рассказывать?
Похоже, это его позабавило.
– Я так и думал, - помолчав, сказал он и опустился перед ней на колени. Жар дыхания у нее на бедрах... Прикосновение его губ к животу. Такого с Джойс не было никогда. Эммет ни разу такого не делал с ней. Ни разу.
Он отпрянул:
– Ты еще недостаточно стройная.
Он резко встал и огляделся в поисках сброшенной одежды.
– Нет, пожалуйста, - выдохнула Джойс.
– Пожалуйста.
– Мне очень жаль.
– Он уже надевал брюки.
– Но таково правило салона Сатэны. Впрочем, есть один способ...
– Он выразительно замолчал и как будто задумался.
– Я говорила уже.
– Джойс очень старалась, чтобы ее голос не сорвался на истерический визг.
– Я готова...
– Да.
– Его белые зубы сверкнули в пляшущем свете алого пламени.
– Ты готова на все.
Он отправил ее домой. Она прошла по крытому переходу с оружием, которое дал ей _он_. Она не помнила, как это было. Оно как будто материализовалось у нее в руке.
И да. Все было так, как он ей говорил. Вот они: Эммет и Либби корчатся в жарких объятиях. Их тела поблескивают от пота. Они даже ее не заметили. Вот о чем Джойс действительно пожалела: что они ее не заметили, занятые друг другом. Но она сделала так, как ей было сказано. Она стреляла в них до тех пор, пока они оба не замерли навсегда.
Она прошла прямо к двери, обтянутой черным шелком. Никто не преградил ей дорогу. Он ждал ее там, за дверью. Он взял у нее пистолет. Задрал ее юбку, провел рукой по ягодицам.
– Тебя никто не видел?
– спросил он.
– Никто.
– Хорошо. Но прежде чем мы приступим... ты знаешь, кто я?
– Ты Сатэна.
– Джойс указала на слова "Салон Сатэны", выведенные позолотой на затянутой черным шелком стене.
– Хорошо, - сказал он. Белые зубы сверкали в пляшущем сумраке. Черное тело выгнулось и напряглось. Мускулы стали как камень.
– А ты знаешь...