Когда я, уклонившись от выпущенных по плоскости стрел (и как можно выпустить такое количество одновременно?), вернее просто нырнув ниже, почти приблизился к лучнику, то внезапно попал в какую-то замерцавшую область. Почувствовав опасность, рванул в сторону и оказался прямо напротив воина, который хоть и был довольно далеко, уже невозмутимо бил своим молотом… по земле. Но только я удивился, как от него в мою сторону, резко расширяясь, пошло какое-то едва заметное марево, пригибая траву и снося мелкие кустарники. Не успевая отпрыгнуть, согнулся и принял его на скрещенные руки. Подбросило воздух и отшвырнуло чуть ли не в два раза дальше, чем стоял до этого. Ощущение было, как будто реально врезали чем-то очень тяжелым. Возникло четкое понимание, что под эти удары лучше не попадать. И под остальные атаки тоже.

Потом мне опять пришлось уходить от стрел. Затем от электрического разряда, пронзившего место, где я только что стоял. И опять кувырком от странно дрожащего воздуха. После чего в сторону, от небольшого огненного шарика, а когда он вильнул, резко разрубить его ребром ладони, прыгнув вверх и вбок, чтобы уклониться от взрыва. Затем проскользнуть вдоль земли, оставляя за собой втыкающиеся одна за другой стрелы и…

В общем, потихоньку возникало четкое ощущение белки в колесе (ага, именно так, картинка соответствует). Два шага вперед — шаг назад, шаг вперед — два шага назад. Качели влево, вправо и обратно. С тем же эффектом. Наконец, окончательно понял, что даже с полученной силой, я неспособен пробиться к ним или к барьеру. Испытал искреннее восхищение профессионализмом противостоящих мне людей и даже какой-то восторг от происходящего. Однако, также, острую горечь, что мы по разные стороны и сожаление от того, что должен сделать.

Да, я наверно мог измотать противника или дождаться, когда кто-нибудь из них ошибется, но на это нужно время, которого уже совсем не было. И пусть, по правилам этого мира мы сейчас равны, но… там, где правила не позволяют выиграть, джентльмен меняет правила, а потому:

— «Мерцание»!

И широко раскрытые от удивления глаза магини, в которых отражается моя опускающаяся рука. Глаза, которые уже не увидели еще два взмаха…

…

Барьер выдержал ровно три удара, после чего рассыпался мелкими быстро тающими искорками, причем сразу и по всей площади. Резкое, теперь уже действительно ускорение, привычно твердый воздух. Прыжок вверх, над смешавшейся и беспорядочно дерущейся толпой, застывший вокруг меня мир и… понимание, что опоздал.

…

Небольшой пригорок перед глубоким оврагом. Рядом несколько тел в лужах крови, очевидно, последние, кто пытался хоть как-то защитить. Чуть далее их целая груда, переплетенная так, что даже не разберешь, кто нападал, а кто защищал.

На самом краю пригорка наклонившийся, но почему-то так и не упавший большой камень. Прижавшаяся к нему девочка с широко раскрытыми от ужаса глазами, из которых непрерывно текут ручейки слез, в рваном и перепачканном, бывшем когда-то нарядном платье.

Отброшенная в сторону и удерживаемая коленом в спину женщина, изо всех сил тянущая к ней руки с замершим, на перекошенных от боли губах, воплем.

И человек в доспехах, с эмоцией усталого дровосека, подрубающего последним движением топора дерево, заканчивающий размах своего меча на тоненькой шее с судорожно пульсирующей жилкой.

…

Сознание затопила боль. Нет, не так, боль, от неправильности происходящего! Неожиданно для самого себя, губы вытолкнули Слово и все вокруг стало невероятно белым… а лезвие меча закончило свой путь в соткавшихся из ослепительного сияния ладонях. Моих ладонях! И мир снова начал свое движение, врываясь в уши пронзительным и надсадным криком:

— Ваше Высочество!

Поле боя. Его Высочество, принцесса Даши

…

Мама, мамочка! Как страшно! Закрыть бы глаза, но не могу! Они… не закрываются. Неужели, вот так, все и кончится?! Не хочу! Не хочу! Кто-нибудь! Спасите!.. Меч?!.. Он сейчас?.. Мама… Папа… простите… меня…

…

Чуть ранее происходившие события…

Когда карета, резко дернувшись, остановилась и все попадали на пол, Даши, как настоящая взрослая, захотела произнести те слова, что подслушала у стражников. Да, ниже ее достоинства, но имела право, уж очень больно коленкой стукнулась! Окончательно решившись, она даже вздохнула для этого, но внезапно что-то громко запищало и Мартин, резко схватив за плечи, зачем-то вытащил ее из кареты.