Доминик тоже заметил усталость девушки. И решил, раз не срастается с магией, включить дипломатию.

– Госпожа Домиани, я готов простить вас. Вы совершили ошибку, доверившись человеку, который обманул вас. Как и всех нас. Прекратите защищать его, и мы сможем забыть этот досадный инцидент. Поверьте, никакого преследования с моей стороны, как нанимателя, в отношении вас происходить не будет.

Альдо неопределенно хмыкнул, дескать, никакой пощады врагу, и сильно пнул Челию в грудь. Точнее, в щит, который возник на пути движения его ноги, причём на такой дистанции, что та ещё не успела до конца распрямиться.

Энергия удара сыграла с Тенью дурную шутку. Вместо того, чтобы отбросить девушку назад, он как бы сам оттолкнул себя. Чем протектор сразу же воспользовалась – вошла в клинч и быстро-быстро заработала кулаками. Насколько я мог судить, почти половину из них видящий не успевал заблокировать.

Но всё-таки, несмотря на напор Челии, её уровень владения телом и даром, природа или Господь сделали мужчину и женщину очень разными. Девушка была легче, её удары были не настолько сильны, чтобы выбить дух из тренированного мужика. А тот был массивнее, не таким выдохшимся и явно умел держать удар.

Видящий уже начал приходить в себя после допущенного промаха, когда я без замаха кинул в него чашку с кофе. Которую он, впрочем, успешно отбил. Но только чашку.

Беда с этими магами, если честно. Слишком упираются в свой дар. Забывают о простых, но не менее эффективных методиках. Таких, как горячая жидкость, которая, попадая тебе в лицо, как минимум, лишает сосредоточенности. Пусть капучино и не кипяток, но приятного мало, верно?

На миг потерявшись, Альдо пропустил самый важный удар в своей жизни – последний. Мгновенно сориентировавшись, Челиа всадила мужчине кулак в кадык. А когда он схватился за горло, лишившись возможности дышать, добавила женскую классику – колено в пах. Упавшему противнику она просто сломала шею, с силой впечатав пятку ему в шею.

Дар ко мне вернулся ещё до того, как Тень умер.

Магистр неверяще смотрел на тело своего верного пса. В дверях – поединок длился меньше минуты, если судить по кухонным часам – появился садовник с короткой штурмовой винтовкой в руках. Пока он пытался понять, что произошло, а задача была не из простых, я обрушил на него темень монолита. Просто придавил, не давая возможности двигаться. Убивать этого человека не было никакой необходимости. Я всё же был русским гуманитарием, хотя, при взгляде на мёртвого Альдо, и испытывал жестокую радость. Но держался, не пинал труп поверженного врага.

Доминик перевёл взгляд на меня. Лицо его закаменело. Да, непростые у нас будут переговоры.

– Может, всё-таки кофе, святой отец?

Магистр моргнул, выдавая свою полную растерянность. Предательство протектора, смерть ищейки, обезвреженный “садовник” – день явно пошёл как-то не так. А моё предложение выпить кофе и вовсе разрушило начавшуюся было собираться мозаику. По его логике, да, в общем-то, не только по его, сейчас, пользуясь преимуществом, я должен был убить католика. Преимущество было за нами – двое одарённых против одного, веские причины сделать это – тоже. Вот только смерть Доминика не входила в мои планы.

Челиа устало опустилась на стул, но – умная девочка – щиты не сняла. Выглядела она скверно – судя по всему, пропустила не только те удары, которые я заметил.

– Что? – переспросил доминиканец.

– Кофе, – повторил я. – У вас тут отличная кофемашина, я с удовольствием сделаю вам чашечку. Вы какой предпочитаете? Я наловчился делать капучино, правда, рисунок молочной пенкой у меня не всегда выходит. И погасите уже аспекты, падре, не собираюсь я с вами драться!

– А что вы собираетесь делать, Игорь? – всё-таки жизненный опыт у старикана был не чета моему. Он быстро овладел собой и уже начал просчитывать варианты дальнейшего развития событий. Не спеша, впрочем, тушить огоньки на кончиках пальцев.

– Разговаривать. Пересматривать наши договорённости.

Мне удалось ещё раз сбить его с толку.

– Вы не сможете сбежать, – спустя несколько секунд его лицо озарила догадка. Он решил, что я сейчас буду выторговывать себе путь отступления. Наивный итальянский дедушка!

– Да как два пальца, святой отец, – хмыкнул я. – Я не об этом собирался говорить. Вы будете кофе или нет?

Некоторое время на кухне воцарилось молчание. Тревожной тишины, впрочем, всё же не получилось: шипел, взбивая молоко в пену, агрегат, тикали часы, постанывал и матерно ругался на немецком придавленный “садовник”. Последнее портило атмосферу куда сильнее работы кофемашины, и я попросил протектора утихомирить страдальца. Не летально. Челиа кивнула и расчётливо стукнула бойца в основание черепа.

Поставив чашку перед магистром, я послал ему доброжелательную улыбку.

– Ваш план – дрянь.

Что он там ожидал услышать, не знаю, но не это.

– Какой? – осторожно поднимая чашку, спросил он. На его молочной шапке скалился неуклюже изображённый череп.

– Ну этот – столкнуть весь мир в войну, а потом вернуть выживших в лоно природы. Дрянь план. Ничего не получится. Точнее, получится совсем не то, чего вы ждёте. Я почти уверен, что вам самому не понравится результат.

– Спорно. Такой вариант существует, но это не константа.