Через секунду она подходит со стулом в руке, я удивилась.

— Твою мать! Если ты не… — она захлебывалась в слезах, — не откроешь…Я клянусь, я…

— О! Нет-нет, я… — Я спокойно открыла двери и оставила их открытыми. Сделав три шага назад, я смотрела на них всех поочередно.

— Убейте меня, моя малышка!!!

На меня налетела Розалина, затем Клод и они так сильно меня обнимали, что мне не хватало воздуха, как рыба нуждалась в воде. К ним присоединились и все остальные. Весь офис смотрел на нас ревущих и сами остальные чуть ли не плакали от такой истории, которая происходила у них на глазах. Чудеса случаются. Наверное.

Мы стояли так очень долго, а потом без силы сели на диван, Адам уже куда-то делся.

— Но как… — Тихо, словно боясь, что я призрак спросила Розалина.

— Меня спасли, — слишком резко ответила я, этим самым дав понять, что пока не готова говорит на эту тему.

— Прости что… Потом. Как сама захочешь, — пробубнила подруга, хватаясь за живот. Я улыбнулась.

— Брыкается? — Улыбнулась я.

— Рад видеть свою любимую крестную, — подруга накинулась мне на шею и заплакала, я поглаживала ее по спине, она успокоилась и только тогда мы смогли продолжить, но ее я не выпускала из объятий. Она обнимала меня так, словно не хотела никуда отпускать, но я и не уйду.

— Как давно ты в городе и когда вообще планировала рассказать? — Немного обиженно спросил Юстас — он был единственным, кто первый отошел из всей компании быстрее.

— Не так давно, буквально недели две, — я помогала головой. — Честно? — Я виновато посмотрела на друзей, и все поняли, что я имела в виду.

— Но так нельзя! — Закричала Кэм. — Мы похоронили вас! Хранили тебя в пустом гробу и…

— Кэм слегла в больницу с нервным срывом на целый месяц, — признался Норман за сестру, обнимая ее за плечи, та снова зарыдала.

— Вот поэтому и не хотела. Я не хотела чтобы вы страдали, не хотела делать вам больно тем, что сразу не вышла на связь.

— Ты думаешь, мы бы не поняли этого? Мы бы тебя приняли, даже если бы ты убила человека, Мэл… — Кэм обдала меня нежным взглядом и я ласково ей улыбнулась. Вот они мои друзья. Мои любимые и самые родные.

— Простите меня, — прошептала я и все как один снова захныкали. — Я вас очень люблю, — призналась я и закрыла лицо руками. — Просто, это все окончательно сломило меня. Смерть Бони. Она добила меня. А потом, когда меня нашел Киллиан, добил и он. Меня пытались изнасиловать, он защитил меня, а когда мне нужна была моральная поддержка — бросил, оставив на Алека и Гамильтонов. Он ушел и даже не сказал зачем, куда и вернется ли вообще. Я хотела узнать. Навсегда. Во Флориду, но единственное, что меня остановила — моя малышка. Даже когда она на небесах, она держит меня тут. Простите меня мои любимые. Впредь, я обещаю, я буду с вами всегда, а позже, я вам расскажу, что со мной произошло.

— Мы не торопись тебя, — покачал головой Скотт. — Мы сами искали его, так значит, он пропал… — Скотт задумчиво потер подбородок, все поняли, что он-то чем-то догадывался, но спрашивать никто не стал, да и не до этого было. Все очень соскучились.

Меня поразило мое терпение. Я не хотела кричать от злости и биться головой о стену, что мое чертовом тело парализовало меня так, что я позволила опознать меня, но теперь, я рада этому. Сейчас, я не чувствовала боли. Мне было наплевать где сейчас Киллиан и жив он вообще, я забыла о смерти Бони лишь не надолго время, но забыла и просто сидела и говорила и говорила с друзьями. Они говорили о том, что происходило. Они говорили о том, что чувствовали о том, как переживали нашу смерть, о том, как и семья Гамильтонов часто ругались обвиняя друг друга в внутренности. Для всех эти времена были сложными, когда из их жизни пропала фамилия Охман, но теперь, когда я появилась, живая и здоровая, отпускать они меня никуда не собирались.

— Если тебе еще раз вздумается проделать такой трюк, — прорычал Клод, — я лично тебя убью. — И все мы снова дружно обнялись, поняв, что все мы, это самое дорогое что у нас есть.

Меара позволила сегодня не приступать к работе, а отпустила нас ко мне с Киллианом в дом. Это звучало странно, но так оно и было. Я подумала, что это будет несправедливо, если я не расскажу друзьям, что со мной случилось. Когда Адам нас подвез домой, мы все благополучно уселись в гостинной, я налила нам горячего шоколада, и уселась под плед, рядом с Розали и Скоттом, который потрепал меня по макушке, я звонко расхохоталась.

— Спрыгнув с обрыва, я и так чувствовала боль, не думайте, что я прыгала, чтобы почувствовать такую же боль как и Бони. Я расскажу все, как было на самом деле.

Мы с Киллианом понесли по дороге. В моей машине была не только Бони, но и Кристина, из-за которой, как я думала это все прекратиться. Киллиан не знал пощады. Он прибавлял и прибавлял скорость, я рыдала, кричала и била руками об руль. И тогда, я решила позвонить ему. Он не поверил, но другого выбора не оставалось, я говорила, утверждала, что мне незачем врать, он только снизил скорость и я услышала визг тормозов, меня ослепил свет. Единственное, что я слышала, крик Бони. Пока наша машина летела, переворачивалась вместе с нами я держала малышек обеими руками, старалась не отпускать их. Тогда я вспомнила, что Кристина пристегнуть, она, как я помню, не получила травм, а вот Бон… Когда машина совершила окончательный переворот и упала замертво, я не почувствовала ее руки в моей. Я не соображала, но ясно чувствовала запах бензина. Пришлось через боль, вылезать и тащиться к Кристине, которая намертво спала. Она практически не поцарапалась, я достала ее, не нашла сестру, и потащила дальше. Машина взорвалась к приезду полиции, Киллиана и скорой. Сколько мы лежали все в отключить, оставалось гадать, но я знала точно — если бы я не вытащила Кристину сразу, а начала искать сестру — на моих плечах лежала бы смерть не только родной сестры, но и сестры Киллиана.

Я не обращала ни на кого внимания, не слышала ничего, я нашла ее. Нашла мою принцессу и не услышала ни вдоха, ни выдоха. Я не чувствовала ее пульса и ее холодное тело касалось меня. Я плакала, просила очнуться, просила прощения и все было четно. Она не проснулась, не очнулась, не открыла глаза. Мои руки дрожали, и тогда я решила сделать это.

Я знала, что должна закончить все по-своему, раз она мертва. Я не чувствовала боль от пулевых ранений, ни от того, как раньше я выяснила, что осколок вонзился мне в позвоночник и намертво засел там. Я отнесла ее на руках к врачам, приказала везти ее так. Так открыто, не как труп. И ушла. Меня уговаривали не делать этого, Киллиана словно подменили, он кричал больше всех, и все, что последним я увидела, сделав шаг в обрыв, то, как его беспощадный глаза горят безумием и страхом, и то, как мою малышку не послушав меня, накрывают простыней. Смерть.