Сейчас я в Майами, остановилась в отеле «Фонтенбло» в номере с видом на океан. Этим вечером группа местных читателей вытащила меня выпить и потанцевать сальсу. Мои ноги покрыты волдырями, а голова все еще гудит от ликера и громкой музыки, но я отлично провела время.

Я переворачиваю книгу на следующую страницу. Здесь Рид просит Ариану выйти за него замуж и признается в вечной любви и преданности. Он дарит ей кольцо. Без бриллианта. Она бы такое не оценила. Оно обычное, из золота, и призвано символизировать вечную любовь. Их инициалы выгравированы на внутренней стороне вместе с датой их встречи.

Предложение простое и милое, потому что я представила Ретта — прежнего Ретта — который был простым и милым. Без выкрутасов. Прямолинейный. Он не делал широких жестов, потому что ему это было не нужно.

Слова на странице снова оживают, эмоции все еще свежи и так осязаемы. Радость. Грусть. Надежда, которая больше не живет в моем сердце.

Телефон вибрирует на тумбочке справа от меня, и, бросив на него взгляд, я вижу короткое текстовое сообщение на экране.

У меня перехватывает дыхание, и на секунду кажется, что я придумала себе это.

За именем Ретта следуют слова:

Позвони мне.

Мое сердце колотится и трепещет. Я чувствую себя выдохшейся, и мое тело не знает, должно ли оно радоваться, грустить или нервничать.

Я снова перечитываю сообщение, покусывая большой палец и пытаясь восстановить дыхание.

Будет тяжело, но мне нужно игнорировать это.

Я должна игнорировать его.

Так будет правильно — покончить с этим раз и навсегда, потому что я не могу достучаться до него. Мы не подходим друг другу.

Мне ничего не остается, только оставить Ретта Карсона в своей памяти. Того Ретта, которого больше не существует. Именно так я и сделаю. Я буду любить его тихо, издалека, какой у меня есть выбор? Мы не можем продолжать ходить кругами.

И он прав. Я не спасу его снова.

Ретт

Вторая остановка книжного тура Айлы проходит в Миннеаполисе одновременно с моей игрой в Сент-Поле, и я решаю, что должен ее увидеть. Может, это последний раз, когда наши пути пересекаются, и если я не скажу ей то, что хочу, прямо сейчас, у меня больше никогда может не появиться такого шанса.

Приняв душ, я выхожу из раздевалки и пишу ей смс. Уже поздно, и она, скорее всего, в постели, но мне все равно. Я сообщаю ей, что в городе и что знаю, она тоже здесь. Пишу, что смогу добраться до нее через час. Прошу ее выслушать меня, и если она никогда не захочет меня больше видеть, то отпущу ее раз и навсегда. Пишу, что думал — о ней, о нас, но, в основном, о ней. Что сделал выводы.

Проходит двадцать минут, и она, наконец, отвечает:

Только сегодня. Не целуй меня. Не трогай меня.

Я отвечаю, что не могу пообещать того, что не буду пытаться ее поцеловать, но могу пообещать, что в этот раз буду нежен. Она ничего не отвечает, только присылает мне адрес своей гостиницы, и, как и обещал, через час я оказываюсь у ее двери.

Ее руки скрещены на груди, и она соблюдает некоторую дистанцию между нами. Она защищает себя, и я понимаю, что мне будет трудно. Я хочу сказать ей, что для меня это так же сложно, как и для нее, но сегодня речь пойдет не обо мне.

Речь о нас.

— Мне трудно принять тот факт, что ты его сестра, — начинаю я. — И я ненавижу, что ты хранила это от меня в тайне в один из самых черных периодов моей жизни. Ненавижу то, что влюбился в тебя так сильно, так быстро, и что ты меня подвела.

Она сжимает губы, взглядом упираясь в пол.

— Но я не могу тебя ненавидеть, — добавляю я. — Я пробовал. Не могу.

Айла вытирает пальцем щеку и смотрит в сторону.

— Я не могу ничего изменить, — продолжаю я. — И, судя по всему, у меня два варианта. Либо я буду жить с этой зияющей дырой в своем сердце всю оставшуюся жизнь, обвиняя тебя, либо могу найти способ наладить наши отношения.

Она поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.

— Я все еще сержусь на тебя, — говорю я. — Но все равно влюблен.

Я проглатываю ком, застрявший в горле, и игнорирую то, как сжалось мое сердце в груди. Мне жаль, что я не могу прочитать ее мысли, но в выражении ее лица больше любопытства, чем возбуждения. Айла не бежит ко мне, не обнимает. Она ведет себя сдержанно.

— Прости, что причинил тебе боль.

Айла не двигается. Все не так, как я себе представлял. Она не бежит в мои объятия, не целует меня и не плачет от радости. Не прыгает от того, что появилась возможность наладить наши отношения. Вместо этого она выглядит нерешительной.