Антиохия, что касается религий, была космополитичным городом своего времени в самом хорошем смысле этого слова. Её создавали греки, а этот народ, подаривший миру демократию и свободу вероисповедания, уважал и свои культы, и культы своих соседей. Римляне в этом вопросе оказались ничуть не хуже греков. Протопав большую часть известного мира того времени, застращав всех железными легионами и подчинив народы политически и экономически, они оставили этим народам полное самоопределение в выборе религиозного культа. Более того, у римлян даже существовало правило привлекать наиболее интересные культы и божества в свой пантеон. Так что первые христиане чувствовали себя в Антиохии весьма вольготно. Охота на них была ещё только впереди – и охота лютая!

Прибыв в Антиохию, Иосиф Варнава обнаружил тут огромную христианскую общину, которая уже несколько лет жила своей жизнью, никак не завися от «первопрестольного» Иерусалима, и была этой жизнью счастлива. В ряды христиан действительно легко вступали язычники, ничего не знавшие о Ветхом Завете. Но вот что интересно: именно они и становились ревностными и преданными христианами, не обременёнными старозаконием, религиозными распрями, симпатиями и антипатиями, которые были так сильны среди христиан-иудеев в Иерусалиме.

И вот, пребывая под крылом молодой Антиохийской церкви, Иосиф Варнава невольно задумался о том, кто же прав и кто не прав в этом вопросе? И где же истина? Где предел в христианизации других народов? И вообще, существует ли этот предел? С такими вопросами и столкнулся посланец Иерусалима и Апостолов Христовых в Антиохии. Он не мог не видеть, что новообращённые, знавшие один только Новый Завет, были необыкновенно преданны Христу и всем его заповедям.

Общину возглавлял прозелит Николай, из греков, который вместе со Стефаном входил в семёрку настоятелей-эллинистов Иерусалимской церкви, пока на эллинистов не начались гонения. Позже Лука напишет о Варнаве так: «Муж добрый и полный даров Святого Духа». Как это было верно! Можно было добавить: «не стеснённый предрассудками»! И, слава Богу, что так!

– Знаешь, Николай, – честно сказал хорошо знавший его Варнава, – я возрадовался, увидев благодать Божию, царящую у вас в церкви. Прошу и далее держаться всех вас Господа. Как бы мне хотелось, чтобы и в Иерусалиме думали точно так же!

– Мне бы тоже хотелось этого, Варнава, – многозначительно ответил ему эллинист Николай. – Но сердце мне подсказывает: о нас ещё вспомнят! И недобрым словом.

– На моё заступничество вы всегда можете рассчитывать, – заверил его Варнава.

Теперь Иосифу Варнаве нужен был пылающий сердцем помощник, интеллектуал, способный не спасовать перед самым сложным богословским вопросом. Который не побоится найти единственный нужный ответ! И этот человек, как ему сообщили, находился совсем рядом – в восьмистах стадиях (159 километрах) от Антиохии – в Тарсе! К нему и направил Варнава стопы – он любил ходить пешком.

– В Антиохии наша церковь растёт не по дням, а по часам, Павел, – сказал Варнава, – и ты будешь там полезен более чем кто-либо другой.

В эту минуту в очередной раз решалась судьба Павла! Они расположились на лежанках, преломляли хлеб и угощались вином.

– Но почему именно я, Варнава? – за трапезой спросил у бывшего сокурсника и товарища Павел. – Не все поверят мне – бывшему гонителю! Ведь в Антиохии много эллинистов, а я охотился на них, как на животных. – Он с горечью улыбнулся: – И как животных сажал их в клети. И палкой тыкал в них от злобы и ненависти, и радовался их мучениям!

Но и Варнава, уже готовый отправить кусочек лепёшки в рот, улыбнулся товарищу:

– Всё так, Павел. Всё так. Но есть и другая сторона этого дела. Трудно найти более красноречивого проповедника христианства, чем ты, мой друг. Мне не надо убеждаться в твоей искренности – я хорошо помню тебя по школе нашего учителя Гамалиила. Всё, что ты делаешь, исходит из твоих убеждений, из глубин сердца. – Варнава всё-таки отправил лепёшку в рот и запил её вином. – Ты не лжец, не любишь хитрить, лукавить! – жуя, горячо увещевал он. – Ты во всём искренен, в своих убеждениях и заблуждениях в том числе. Вот что главное! Если ты гонитель добра, то ты великий и страшный его гонитель, и упаси Господь встать на твоём пути! – рассмеялся гость, а Павел с той же горькой улыбкой потупил взор. – Но если ты встал на путь истины, то уже никто и никогда не собьёт тебя. В тебе богоизбранность была задолго до твоего перерождения. Но всему свой срок – дерево спит зимой и плодоносит летом. И глупо было бы зимой требовать от дерева плодов его!

– Это так, – задумчиво согласился Павел. – Я счастлив, что Господь дал мне увидеть весну!

– И потом, – продолжал Варнава, – никто не бывает так предан идее, как бывший её противник, обернувшийся в силу откровения свыше.

– И здесь ты прав, Варнава, – кивнул Павел. – И всё потому, что ты уже испытал обе силы – добра и зла, ты побывал во тьме дьявольской и на свету Божьем, ты познал всё, и тебе есть что с чем сравнивать. Воистину, это правда, Варнава! Бывший во мраке, но увидевший свет, уже никогда не обратится ко тьме. Она никогда не станет для него соблазном!..

– Именно, Павел! А ещё, ты – искусный фарисей, книжник, законник. Неопытный христианин вооружён только верой! Он спасёт себя, а других? Кого спасёт он ещё? Ты вооружён и верой, и знаниями. И кому, как ни тебе, выступать на диспутах перед жаждущими истины и обращать на свою сторону девственные души! Как сказал Господь Петру: «Ловить человеков!»

– Да будет так, Варнава, – согласился Павел.

– Собирайся, мы идём в Антиохию. Там ждёт тебя твоё поприще!

Как же быстро они поняли друг друга, как скоро решили связать свои судьбы во Христе! Их диалог ещё не подошёл к концу, а Павел уже знал: это оно! И его гость – вестник судьбы. Исполнитель Божьего промысла! Но ведь и Варнава сердцем знал о том же, когда шёл в Тарс. Оставив свои труды в мастерской и простившись с родными, Павел в одночасье стал спутником Иосифа Варнавы. Уже на следующий день они выходили из Тарса. «Опять бежишь из дома? – спросили у Павла. – Куда? Зачем? Кто тебе этот человек? Неужели он ближе тебе, чем мы?» Как им было объяснить? Как ответить на эти вопросы? Они жили в разных вселенных и говорили на разных языках…