— Они что, Брайан? Выкладывай.

Брайан глубоко вздохнул, а затем заговорил:

— Они хотят, чтобы вы вернулись домой. Немедленно. Все предстоящие концерты отменяются, и последнее… Им все равно, что вы сделаете и как, но вы должны исправить это дерьмо. И быстро.

Я уставился на Киллиана, и клянусь, если бы здесь был Трент, то придушил бы этого мерзавца.

— Исправить дерьмо? Что, черт подери, это значит?

— Я не знаю.

Брайан взглянул на Хейло, и я почувствовал, как внутри заскреблось что-то первобытное, что-то, что породило желание защищать стоявшего рядом мужчину.

Я встал перед Хейло, закрывая его от прямого взгляда Брайана.

— Тогда, тебе не кажется, что нужно отстать от нас, чтобы мы быстрее собрали свои шмотки и отправились домой?

Брайан прищурился, но мне было всё равно. Наши стычки были обычным делом, особенно в последние несколько месяцев. Если Брайан думал, что в нашем полном провале на сцене виноват Хейло, то тогда нашего менеджера точно занесло не в ту степь.

Единственной причиной того, что сейчас мы сидели в говне по самые уши, был Трент, и будь я проклят, если Хейло имел к этому хоть какое-то отношение.

— Хорошо. Я ухожу, — сказал Брайан, открывая дверь. — Но вам, парни, нужно хорошенько подумать. Особенно о том, что поставлено на карту.

— Брайан, думаю, мы в курсе, что поставлено на карту. Наши карьеры.

Посмотрев на него в последний раз взглядом, в котором читалось откровенное «пошел на хрен», я повернулся к Хейло. Парень, приподняв уголки губ, протягивал ко мне руку за виски.

Я передал Хейло бутылку, и он сказал:

— Спасибо за всё.

— За что?

— За то, что заступился за меня.

— Ты заслужил. Сегодня мы выложились по полной. Ты был на высоте. И вряд ли, черт подери, смог бы выступить лучше. — Я склонил голову на бок и внимательно всмотрелся в лицо Хейло. Заметив, что сожаление сменилось на… уважение, я внезапно почувствовал облегчение. — Ты не виноват, что им нужен был Трент. Мы тоже в этом не виноваты. Так что пошли они на хрен. Я не допущу, чтобы о тебе болтали всякое дерьмо, пока ты делаешь всё возможное.

Хейло широко улыбнулся. Я не пытался скрыть, на чем остановился мой пристальный взгляд, и, если бы не знал Хейло, то подумал бы, что он специально облизнул нижнюю губу. Ангел поднял бутылку, сделал еще один глоток и сказал:

— Думаю, сегодня мне нужно напиться. Можно ее оставить?

— Она твоя, Ангел. Там, где я ее нашел, таких много.

Осознав, что еще несколько минут, и я обязательно сделаю какую-нибудь глупость, я заставил себя отойти от Хейло и направился к банкетному столу, где оставалось еще несколько запечатанных бутылок. Я собирался забрать их с собой в гостиничный номер и до завтрашнего рейса выпить хотя бы половину. То, что я сказал Хейло сегодня, не было просто утешением. Это была правда: сегодня мы были королями сцены. Так хорошо мы не играли очень давно. Проблема была только в одном: мы упустили один ключевой элемент... спасибо за это суке Тренту Ноксу.

ГЛАВА 13

ХЕЙЛО

Несколько часов спустя я оказался в пустом баре нашего отеля, практически лежащем на кабинетном рояле. Голова упиралась в верхнюю часть инструмента, а пальцы сами двигались по клавишам.

Оцепенение. Шок. Замешательство. Мой разум, похоже, не мог переварить события сегодняшнего вечера и, вспоминая выступление снова и снова, я пытался понять, в каком же месте всё пошло не так. В моем голосе звучала сила, а энергия била ключом... Безупречное сочетание. Что означало, что проблема была… во мне?

Проблема во мне. Я не был Трентом, и сегодня вечером поклонники «ТБД» четко показали, что не готовы принять того, кто занял его место. Я был глупцом, когда думал, что раз уж другие парни остались в группе, то солиста можно равноценно заменить. Музыка не изменилась — мы ее не обновляли — и я пел как Трент, нота в ноту.

Неправильно. Все было совершенно неправильно.

В памяти с эхом всплыло улюлюканье и свист толпы, и я зажмурился, будто так мог защититься от тех звуков. Не в этот раз. Наверное, я буду слышать те крики и помнить разочарование на лицах зрителей всю оставшуюся жизнь.

— Простите, сэр, — услышал я голос и поднял голову. Мне нерешительно улыбалась женщина-бармен. — Мы собираемся закрываться. Могу ли я что-нибудь предложить вам перед уходом?

Я глянул на почти пустую бутылку, принесенную с собой с концерта — ту, что дал мне Вайпер, — и отрицательно покачал головой.

— Хорошо. Оставайтесь, сколько пожелаете. Она поставила на краешек рояля бутылку воды, а затем ушла, оставив меня одного.

И была не единственной. С момента нашего возвращения в отель никого из группы я не видел. Но у меня было ощущение, что парни чувствовали себя ненамного лучше меня. После эпичного марш-броска Вайпера за кулисы, в отель мы ехали на удивление притихшими: каждый с головой ушел в свои собственные страдания.