Парень застонал и толкнулся навстречу моему пальцу — ему явно нравилось то, что с ним делали. Мы целовались взасос, будто пара перевозбужденных подростков, и я знал, что буду вспоминать каждую гребанную проведенную с ним секунду позже... когда останусь один.

— Вайпер, черт, ты должен… — Хейло поднял голову и отодвинулся на моих коленях немного назад. Его голые ягодицы отлично легли в мои ладони. Ангел зажмурился: — Черт.

— М-м. — Я толкнулся бедрами вверх, не сводя глаз с его щек, покрытых румянцем, и губ, припухших и влажных после моих поцелуев. Хейло открыл глаза, и я тряхнул головой — он был прекрасен. — Черт. Если бы у меня было твое лицо, то я уже стал бы миллиардером.

Хейло отпустил мои волосы и коснулся пальцами моего затылка:

— Это твой способ сказать…

— ... что ты великолепен? Да.

На идеальных губах Ангела заиграла улыбка. Он погладил ладонями мои плечи, и мне захотелось, чтобы он не останавливался, чтобы опустился ниже. Но появилось ощущение, что сегодня Хейло зашел настолько, насколько был готов. А я не собирался давить и всё испортить.

— Да, ладно тебе, Ангел, — сказал я, убирая руки с его штанов. Подальше от соблазна. — Ни за что не поверю, что тебе никто этого не говорил.

Хейло пропустил мои волосы сквозь пальцы и вздохнул:

— Ты определенно можешь… подбирать слова.

— Неужели?

Хейло кивнул:

— Да.

— Ну, я же должен сказать правду. Ты сидишь у меня на коленях, с каменным стояком, и твой рот сейчас выглядит так, будто я...

Хейло приложил палец к моим губам.

— Что? — спросил я, не убирая его палец.

— Еще немного, и ты все испортишь. Попридержи язык и закрой рот.

Я лизнул кончик его указательного пальца и, когда Хейло толкнулся бедрами вперед, я потянулся и схватил его за запястье:

— А я думал, тебе нравится мой язык и рот.

Хейло взглянул на предмет нашего обсуждения — мой рот, — а потом кивнул, встал с моих колен и высвободил руку.

— Твой рот…

Я потянулся вниз и поправил член, который снова по вине Хейло стоял по стойке смирно и похоже вряд ли скоро получит свою порцию внимания:

— Ангел, если ты сейчас остановишься, то я начну думать, что ты маленький садист.

Хейло засмеялся и тоже поправил свой стояк:

— Я просто собирался сказать, что у тебя довольно талантливый рот, когда не болтает глупости.

Даже несмотря на то, что этот наглец Хейло стал причиной моей тяжелейшей сексуальной неудовлетворенности, я ему улыбался. Парень развернулся и пошел — чтоб меня — к видеокамере.

Он нажал кнопку, которая по идее должна была выключить камеру, и глянул на меня с усмешкой. И тут я понял, что у меня проблемы. Понятия не имею, с чего я взял, что он был ангелом. Особенно, если учесть, что он заставлял меня сгорать заживо только от одних поцелуев.

— И сегодня вечером, — сказал Хейло, — я прекрасно проведу время с отличными воспоминаниями. Так что… не нужно портить момент.

Я сидел, пялился на его дразнящую улыбку и размышлял, что, возможно, так планировалось с самого начала. В любом случае, жаловаться я не собирался. Ну, во всяком случае, не на видео. Разве только, что по окончанию нашей работы в тот день Хейло не пригласил меня остаться и посмотреть запись вместе.

ГЛАВА 31

ХЕЙЛО

Брайан появился у Киллиана в пятницу утром ровно в десять. Было слышно, как его блестящие черные туфли скрипели на мраморном полу. В MGA Брайан не был важной персоной, но должность менеджера «ТБД» означала, что его большое эго более чем компенсировало маленький рост. С Брайаном пришел и представитель MGA. Наверняка, чтобы удостовериться, что мы на верном пути.

Вайпер, все еще раздраженный последней стычкой, игнорировал Брайана, как и представителя, оставив улаживать все тонкости Киллиану. Я тоже держал дистанцию, не желая снова быть обвиненным в «уничтожении группы» или что там в этот раз придумает Брайан.

Сегодня мы исполняли перед ними свои две новые композиции. Каким-то образом нам с Вайпером удалось закончить текст песни, которую мы временно назвали «Приглашение». Как у меня получилось сосредоточиться и дописать текст после сидения у Вайпера на коленях, было не понятно. Даже сейчас, видя, как он настраивался, став серьезным, и сжав губы в тонкую линию, у меня возникало сумасшедшее, просто дикое желание подойти и впиться ему в губы.

Нет, как бы тяжело мне не было, нельзя сейчас об этом думать. От сегодняшнего выступления зависело будущее «ТБД», так что нельзя допустить еще одну ошибку. Или на этот раз меня точно выпрут.

Я отвернулся от всех и, распеваясь и разогревая голосовые связки, медленно ходил туда-сюда. Не думай о давлении. Сосредоточься на песнях. Думай о словах… чувствуй музыку. Учитывая, какие мысли вызывали у меня те две песни… проще было сказать, чем сделать.

— Как дела, Ангел?