Нина в молодости была симпатичной и интересной девушкой. Но как это часто бывает, с годами она превратилась в злобную, вечно чем-то недовольную мегеру. Как и все симпатичные девушки, Нина мечтала выйти замуж за принца, который из ее жизни сделает сказку. Но Николай не оправдал ожиданий, и за это она его всячески наказывала. То, что рядом с ними почти все жили точно также как и они, Нину не волновало. Точнее сказать, она понимала это, но девичьи амбиции иногда прорывались наружу, и тогда мужу приходилось выслушивать немало упреков в свой адрес. Конечно, напрямую Нина не говорила, чего она ожидала от семейной жизни с Самсоновым, но давала это понять, приводя в пример, как ей казалось, более успешные семьи, жившие по соседству.

Конечно, с годами Николай утратил былую привлекательность и уже не так пользовался популярностью у женщин, как раньше, но это не давало жене право относиться к нему уничижительно. К тому же Нина тоже с годами превратилась в заурядную женщину с обычной внешностью, однако замечать этого не хотела. И Самсонов надеялся на другую семейную жизнь, когда женился, однако это мало кого волновало. Ему следовало бы развестись, но разводиться в их положении было уже поздно. У них рос сын, да и здоровья на развод у мужчины могло и не хватить. Поэтому он и мучился, находясь, как казалось, в безвыходном положении.

Астма Самсонова была против алкоголя, и у мужчины начались нехорошие приступы. Когда он выпивал немного больше, чем следовало, ему вдруг становилось очень плохо. Ноги подгибались, появлялась ужасная слабость, и Николай с трудом поднимался по ступеням родной пятиэтажки к себе домой на третий этаж. Дома мужчине становилось еще хуже, и жена вызывала ему Скорую помощь. После нескольких дней в больнице, Самсонова выписывали, и он не пил некоторое время. Однако причины, толкавшие к выпивке, не исчезали, и Николай снова пил. Во время очередного такого приступа Самсонов Николай Петрович и умер. Было ему на тот момент 46 лет.

На похороны к подъезду пятиэтажного дома, где жил Самсонов, пришло довольно много народа — где-то человек сто. Это был преимущественно рабочий люд. Одни были одеты в недорогие отечественные пальто или в китайские куртки и пуховики, другие же в коричневые или черные кожаные куртки, привезенные на рынки города якобы из Турции. Лишь некоторые представители начальства были одеты в элегантные дорогие пальто.

— Надо же какой Самсонов был популярный человек на Семи Ветрах, — сказала главный бухгалтер Маргарита Васильевна, обращаясь к жене Николая Нине.

Но Нина лишь хлопала непонимающими глазами и молчала, не зная, что сказать. Для нее самой было удивительно, что на похороны мужа неудачника, как ей казалось, пришло столько людей. А Самсонова действительно любили и уважали в микрорайоне Семь Ветров. У него был удивительно незлобный и немстительный характер, что в лихие 90-тые стало редкостью. Казалось бы, при таком росте как у Николая, он мог бы «строить» народ направо и налево, но Самсонов не лез в драку, ни с кем не ссорился, пропуская насмешки и язвительные уколы мимо ушей. Вместо выяснений отношений мужчина развлекал всех бесконечными байками и анекдотами. Он был замечательным рассказчиком и весельчаком, так что мужики не жалели наливать ему пива или водки. Самсонова знала даже молодежь, к компаниям которых он тоже не стеснялся подсаживаться, когда те во дворах своих пятиэтажек распивали спиртные напитки.

Николай лежал в гробу, обитом красным материалом. Гроб поставили на два табурета, которые вынесли от соседей с нижнего этажа, прямо на автомобильную дорогу возле подъезда, где жил умерший. Самсонов лежал в сером костюме и белой рубашке, укрытый белым саваном. Смерть его совсем не изменила и, казалось, что он просто спит. Лишь непривычная смертельная бледность покрыла лицо умершего. Глаза у покойного были не до конца прикрытыми, что со стороны смотрелось не очень хорошо.

Народ толпился возле гроба, чтобы посмотреть на мертвого Самсонова. Задние гости напирали на передних и поэтому те, кто уже удовлетворил свое любопытство, торопились уйти в сторону, освободив место другим. Львиная доля присутствующих были с работы, где трудились долгие годы Николай и Нина. Ради этих похорон начальство дало всем отгул, так что мелькнуть здесь следовало каждому.

В нескольких метрах от гроба стоял черный микроавтобус-катафалк, из которого доносилась грустная похоронная музыка. Работникам похоронного бюро не терпелось запихнуть гроб с умершим в катафалк и поехать на кладбище, но народ все подходил и подходил, чтобы проститься с Самсоновым.

— Может, повезем уже на кладбище? — спросил водитель катафалка, но Нина лишь молча вытаращилась на него безумными глазами и ничего не ответила.

— Подожди, — сказал главный инженер Андрей Константинович, обращаясь к водителю.

Выйдя из толпы и встав рядом с гробом, Андрей Константинович решил сказать небольшую речь. Толпа затихла в ожидании услышать, что сейчас произнесет начальник. В это время за его спиной Самсонов немного приподнял свою руку и сразу же ее опустил. Это движение заметили лишь несколько человек, после чего они стали переспрашивать других заметили ли те, что произошло. Не обращая внимания на этот шум, Андрей Константинович начал свою речь:

— Что я хотел сказать? Я проработал с Колей Самсоновым 8 лет и могу сказать, что это был добросовестный работник, настоящий мужик, на которого можно было положиться. Жалко и несправедливо, что так рано уходят от нас такие порядочные и жизнерадостные люди. Но что поделаешь — все мы там будем. Коля, пусть земля тебе будет пухом!