Я открываю кабинку, быстро мою руки и выхожу. Естественно, блондин стоит на том же месте и курит. Я бросаю на него взгляд, убеждаясь, что он смотрит на меня, и возвращаюсь в бар. Подойдя к стойке, спрашиваю у бармена: — Ручка есть?

С неизменно хмурым видом он протягивает мне ручку. Взяв одну из картонных подставок под пивную кружку с логотипом пива Guinness, быстро пишу на ней номер одного из своих одноразовых телефонов и подписываюсь именем Изабель. После чего вручаю картонку приятелю блондина, который все это время наблюдает за мной.

— Как зовут твоего друга?

— Даррен, — отвечает он и делает глоток пива.

Я киваю.

— Передай это ему, пожалуйста.

Он с ухмылкой забирает мое послание.

— Непременно, милашка.

Развернувшись, я направляюсь к выходу и даю Томми знак следовать за мной.

— Что это было? — цедит он сквозь зубы, когда мы выходим.

— Попытка втереться в доверие.

— Твою мать, Неро меня убьет.

Я смеюсь.

— Неро хочет смерти О`Хары, так что ему придется потерпеть.

Я сижу в своем офисе в «Милане» — одном из трех ночных клубов в этом городе, принадлежащих мне. Этот располагается на Бродвее и, безусловно, самый преуспевающий из всех. Но, несмотря на то что они являются моей личной собственностью, мы используем клубы для отмывания мафиозных денег, получаемых от торговли кокаином. Теоретически я мог бы забить на все это и быть просто владельцем клубов, только зачем? Преимущество главенствующего положения в том, что ты максимально удален от нелегальной деятельности. И даже если полиция решит, что исключительно я один отвечаю за оборот наркотиков во всем городе, повесить на меня это обвинение не получится. По сути, я не при делах. А если риск минимален, то почему бы и нет? К тому же, помимо денег, существует один простой факт: в чьих руках наркотики — тот и владеет городом. Отличные стартовые возможности для восхождения на самый верх.

Дверь офиса открывается, и Оливия, одна из официанток, входит, держа в руках стакан и бутылку виски. На ней платье — твою мать! — короче не бывает. Оливия — брюнетка с ногами от ушей, и мои руки блуждали по изгибам этого тела столько раз, что и не упомнишь. Я трахал ее регулярно: прямо здесь, на этом столе, а иногда даже в своей квартире, если сюда заезжать было некогда. Но с тех пор, как я стал капо, на нее совсем не осталось времени. Его не осталось ни на что, кроме семейного дела, работы и моего плана.

Оливия дарит мне идеальную, наигранную улыбку и ставит бутылку со стаканом на стол.

— Благодарю, — я бросаю на нее беглый взгляд и снова сосредотачиваюсь на лежащих передо мной бумагах. Но она не уходит, вынуждая меня взглянуть на нее снова: — Это все.

Сначала ее лицо слегка вытягивается, но через секунду на нем уже появляется соблазнительная улыбка. Она обходит стол, и я бы солгал, сказав, что не наблюдаю за тем, как при каждом шаге покачиваются ее бедра. Оливия перебрасывает через плечо длинные темные волосы, усаживается ко мне на колени и, скользнув губами по моему подбородку, мурлычет: — Неро. Я соскучилась по тебе. Прошло уже несколько месяцев…

Этот голос и раньше звучал так раздражающе?

Я сгребаю в горсть ее волосы и тяну назад, запрокидывая голову, а свободной рукой сжимаю подбородок.

— Ты делаешь мне больно, — она ахает, и на лице читается испуг. Уна на ее месте испепеляла бы меня взглядом, провоцировала и — черт возьми! — сто процентов ударила бы. А на это приторно-соблазнительное дерьмо у меня даже не встает. Фыркнув, я отпихиваю ее от себя. Она опускается передо мной на колени.

— Убирайся!

В глазах Оливии блестят не пролитые слезы.

— Но…

У меня звонит телефон, и я вижу на экране имя Джио.

— Проваливай, — повторяю я Оливии и отвечаю на звонок. Вскочив на ноги, она выбегает из комнаты. Мне насрать.

— Да? — говорю я в трубку.

— У нас охуенно большая проблема.

Я встречаюсь с Джио в порту и, стоя на причале, наблюдаю за скоплением полицейских у двенадцатой пристани. Солнце клонится к закату, и они готовятся подключить прожекторы. В центре внимания огромный грузовой контейнер. Конечно, они могут искать что угодно, но я не верю в совпадения. Судя по их приготовлениям, ночка намечается длинная, а у меня на этом корабле кокаина на двести штук. Его обнаружат — это всего лишь вопрос времени. А это уже весомый удар по моему карману: раз кокаин не попадет на улицы, значит, у меня не будет выручки, с которой я плачу долю картелю. И я желаю знать, кто, мать его, меня сдал!

— Позвони Томми. Скажи ему, чтобы переговорил со своим человеком в полицейском участке, — рычу я. — Мне нужно знать, кто их навел!

Немедленно взявшись за телефон, Джио отходит в сторону. Тем временем я звоню Джексону, потому что почти уверен, что знаю, кто это.

— Босс …

— У меня есть для тебя работа.

Я поднимаюсь в лифте к своей квартире. Дергая головой из стороны в сторону до хруста шейных позвонков, я нетерпеливо наблюдаю за цифрами на табло. Едва двери открываются, я тут же вижу Джорджа, сидящего на пороге спортзала. Открыв дверь, я слышу, как Томми кричит от боли, а Уна смеется. Она лежит на полу, а он наваливается на нее сверху, опираясь руками по бокам от ее изящного тела. Он обнажен по пояс, а на ней спортивные брюки и короткий топ, оставляющий живот открытым. Это могло бы выглядеть интимно, если бы Уна не обвивала ногами шею Томми, пытаясь его задушить. Хотя он не выглядит недовольным, полностью зарывшись лицом в ее промежность.