– Заказы на постройку десантных кораблей на наших предприятиях размещены?

– Товарищ Сталин, – взял слово один из неизвестных Северову гражданских, – предприятия загружены до предела. Размещение заказа возможно только в ущерб выпускаемой продукции.

– А вы учитываете, что война близится к концу и что номенклатура выпускаемой продукции тоже должна меняться?

– Но ведь план…

– Хорошо, обсуждать сейчас мы это не будем. Я поручаю товарищу Кузнецову разобраться с этим вопросом в части касающейся. А товарищу Устинову мы поручим проработать этот вопрос в целом и внести предложения по изменениям планов. Продолжайте, товарищ Северов.

– По воздушно-десантной дивизии. Легкое вооружение получено, с тяжелым картина аналогичная, даже хуже. Сроки войсковых испытаний новой техники для ВДВ обозначены не ранее начала 1945 года. В настоящее время идет отработка десантирования и тактики действий. Боевая учеба проходит в полном соответствии с ранее утвержденными планами.

– Вы делали заявку на формирование нового полка в транспортной дивизии. Ставкой принято положительное решение, но, в соответствии с вашей докладной запиской, в полк будет поступать новая техника. Транспортно-десантные самолеты большой грузоподъемности, разработка которых завершается, к вам они поступят для войсковых испытаний. Правда, мне не совсем понятна ваша позиция по объемам их выпуска. Почему такие скромные цифры?

– Товарищ Сталин, это переходные модели. В ближайшем будущем поршневые двигатели будут заменяться на реактивные. К этому надо быть готовыми. Задел по транспортным машинам не пропадет, на основе опыта их конструирования и эксплуатации будут разработаны новые, гораздо более мощные модели. То же и по стратегическим бомбардировщикам. А вот по фронтовой авиации вопрос сложнее, гораздо больше отличий.

– Вы хотите сказать, что не имеет смысл тратить деньги на машины, которые скоро устареют и будут подлежать замене следующим поколением?

– Так точно. Кроме того, война кончается, а машины мирного времени и военного времени также отличаются. Нет необходимости максимально упрощать производство для массового выпуска в ущерб характеристикам. Да и квалификация летчика, тщательно подготовленного в спокойной обстановке, гораздо выше летчика ускоренного выпуска в условиях войны. Плюс, естественно, переход на новый уровень и, как следствие, резкое повышение боевых качеств. Нет необходимости выпускать многие тысячи машин.

Сталин кивнул, видимо снова услышал то, что хотел.

– Вот видите, товарищи, командующий армией думает об экономической составляющей войны, а некоторые из вас нет! Для чего эти грандиозные планы по выпуску новых самолетов, если они безнадежно устареют уже через несколько лет? Нам с большим трудом достаются эти средства, а вы предлагаете пустить их на ветер! Товарищ Вознесенский, я поручаю вам проанализировать предложения министерств и внести коррективы. Продолжайте, товарищ Северов.

– По бригаде спецназа военной разведки. Укомплектованность легким вооружением и автомототранспортом достаточная. Ведется боевая подготовка в соответствии с утвержденными планами. Единственный вопрос – оснащение роты подводных диверсантов. Акваланги, подводные буксировщики и мины обещают дать в течение этого года, а вот по подводному оружию даже сроки неизвестны.

Сталин выразил удовлетворение состоянием дел и всех отпустил, а когда стали выходить в двери, вдруг сказал (Северов даже непроизвольно вздрогнул):

– А вас, товарищ Северов, я попрошу остаться.

«Штирлиц, блин! А что, если… Да ну, не может быть, что тут попаданцев как мух на варенье?»

Иосиф Виссарионович последнее время много думал о том, что же будет после войны. Он был реалистом и понимал, что совместная победа над Третьим Рейхом и Японией ничего принципиально в позиции США и Англии по отношению в СССР не изменит, скорее наоборот. Раздувать пожар мировой революции или рассчитывать на то, что рабочее движение в развитых странах сможет кардинально изменить их политику, по меньшей мере глупо. Что остается? Открытое противостояние? А кто наши союзники? Великая Монголия? Хорошие ребята, но в существующем раскладе сил малозаметные. Понятно, что страны, куда ступила нога нашего солдата, должны оказаться в сфере влияния СССР, но и тут не все просто. Делиться своими размышлениями и сомнениями Верховный Главнокомандующий пока ни с кем не собирался, а вот послушать людей, которые могли предложить что-то новое, было бы полезно. И тогда Сталин вспомнил о Северове. Этот совсем молодой человек неоднократно привлекал его внимание своими идеями, причем не только в сугубо военной области. Поэтому Иосиф Виссарионович решил поговорить с ним, задать вопросы и послушать ответы, вдруг наведет его на нужные мысли.

– Товарищ Северов, война подходит к концу. Вы всегда смотрели далеко вперед, не может быть, что не думали об этом недалеком будущем. Каким вы его видите, я имею ввиду не армию, а послевоенную Европу.

Олег был озадачен, скрыть это было трудно. Сталин улыбнулся:

– Говорите свободно, мне интересно мнение человека, который уже вступил на землю Германии. Вы пообщались с Роммелем, результат оправдал наши ожидания. Вы предположили наличие заговора и даже назвали одну фамилию. Сразу могу сказать, что вы не ошиблись ни в том, ни в другом. Поэтому я хочу знать, что вы думаете о послевоенном устройстве.

«Эх, нырять, так до дна! А вдруг Сталин мне поверит и после войны кое-что пойдет иначе? Ради этого стоит попробовать!»

– Да, товарищ Сталин, я, конечно, думал об этом. Но, все-таки, я не политик, полнотой информации не располагаю, поэтому мои мысли могут оказаться… хм, наивными, что ли. Рассчитывать на то, что коммунисты смогут получит поддержку безоговорочного большинства населения во всех странах нельзя. И давить тоже нельзя. Поэтому надо консолидировать вокруг них все здоровые политические силы. С нами многие готовы работать, но не все эти люди коммунисты и многие никогда ими не будут, но я считаю, что при правильном подходе они принесут огромную пользу нашему общему делу.