Наконец, через две недели лицо генерала перестало напоминать по цвету перезрелую грушу и врачи разрешили покинуть их гостеприимное заведение. Но после выписки пришлось ехать в Кремль, возвращение домой откладывалось.

Когда Северов зашел в знакомый кабинет, там, кроме его хозяина, находились Рокоссовский, Василевский, Берия и Жуков.

– Здравствуйте, товарищ Северов. Как ваше самочувствие?

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Спасибо, нормально. И вообще, пострадали только лицо и самолюбие, давно не получал по физиономии, отвык.

– Ну, ваше чувство юмора, я вижу, не пострадало. Впрочем, события в Москве – тема отдельного разговора. Сначала о делах южноамериканских. Вам удалось достичь замечательных результатов, как военных, так и политических. Новые самолеты испытаны в условиях реальных боевых действий, отработана тактика действий в условиях сельвы и льяносов, разработанная и осуществленная операция по установлению контроля над Панамским каналом является примером достижения стратегической цели минимальными средствами. Из политических дивидендов мы имеем дружественные Евразийскому союзу или существенно более лояльные, чем раньше, режимы в большинстве стран Южной Америки. Причем этот процесс не закончен, он только разворачивается. Ваша команда вновь продемонстрировала прекрасные результаты. Предложения по поощрению принимаются, в отношении некоторых товарищей принято решение о более высоких наградах. Что касается вас лично. Как вы там сказали, маршал из Булганина, к-хм, не очень? А вот из вас маршал получился очень хороший. Вам присваивается звание маршала авиации, вы награждаетесь орденом Кутузова 1-й степени за успешно проведенную оборонительную операцию по защите Венесуэлы от вражеской агрессии и орденом Ленина за достижения в дипломатической работе и укреплению связей и престижа нашего государства. Да, силы, которыми вы командовали, невелики, но театр стратегический и орден именно 1-й степени реально отражает полученные результаты.

– Служу Советскому Союзу!

После этого сели пить чай, Олегу задавали вопросы по событиям в Южной Америке, расспрашивали о впечатлениях от встреч с руководителями государств. Оказалось, что переданную накануне записку об альтернативном пути развития стран Западной Европы Сталин очень внимательно прочитал и дал задание доработать ее, дополнив статистическими выкладками. Причина такой заинтересованности заключалась в том, что некоторая часть населения этих стран была не то чтобы недовольна связями внутри СЭВ, но задавалась вопросом – а не выгоднее ли было пустить на свой рынок американский капитал и их товары? Под таким углом, как в изложенной записке, проблему пока никто не рассматривал.

Через некоторое время беседа все-таки плавно перешла на недавние события. Оказалось, что Иосиф Виссарионович прекрасно осведомлен обо всем, что случилось с Северовым, даже об исполнении Роммелем блатной песни.

– Кстати, товарищ Северов, а откуда вам известно, что Хрущев старый троцкист?

«Вот это попал! Подробности биографии Никиты, вычитанные в Интернете в прошлой жизни, здесь я знать не мог! Да и вообще, неизвестно, все ли там правда. Надо как-то выкручиваться!»

– Товарищ Сталин, честно говоря, ткнул я пальцем в небо! Вспомнил про его поведение на фронте, что рассказывали о довоенных делах, сопоставил с нынешними заявлениями.

– Что ж, и оказались правы. А то, что заговорщики проявили себя и были нейтрализованы именно сейчас, это очень даже неплохо. Они могли успешно скрываться длительное время, нанося ущерб нашим делам и укрепляя свои позиции. Неизвестно, какими потерями для нас это могло обернуться.

«Вот это точно! Году, скажем, в 1981-м развал Союза представлялся событием совершенно невероятным, но через какие-то десять лет стал реальностью.»

Сидящие за столом закивали. Чувствовалось, что Сталин остро переживает случившееся, предательство одних, беспомощность других, а ведь все являлись достаточно близкими соратниками, еще совсем недавно казавшимися полезными на своих местах. Это понимали все, поэтому быстро перевели разговор на поездку Рокоссовского по главным стройкам и стратегическим оборонным объектам Западной Сибири, потом перешли на ракетную программу и завершили масштабной инспекционной поездкой Жукова, как главнокомандующего сухопутными силами Евразийского союза, по местам расположения советских войск в странах Западной и Центральной Европе и армиям этих государств.

Когда Северов приехал в гостиницу, там его уже ждал Кутькин. Олег уже знал, что старшину арестовали прямо на аэродроме, заперли вместе с несколькими военнослужащими, отказавшимися подчиниться заговорщикам, а потом освободили даже немного раньше, чем летчика.

На следующий день состоялось награждение. Синицкий стал генерал-полковником, Булочкин, Вологдин и Брежнев генерал-лейтенантами, они также получили ордена Кутузова 1-й степени. После награждения состоялся недолгий банкет, по его окончании Северов поехал на аэродром и уже вечером того же дня вернулся в Ленинград.

На аэродроме маршала уже ждал служебный Майбах с Самариным за рулем. Олегу неоднократно предлагали сменить машину на более новую, но он неизменно отказывался, автомобиль был в прекрасном состоянии, к тому же Северов к нему уже привык. Арсений при виде начальника радостно улыбнулся:

– Здравствуйте, Олег Андреевич! Поздравляю с наградами и новым званием! Здорово, я теперь водитель маршала!

Северов и Кутькин засмеялись.

– Спасибо. Тогда тебя тоже с повышением.

По пустынным вечерним улицам до дома доехали быстро, у подъезда Олег отпустил старшин на выходной, а сам взял в руки планшет, портфель и легко взбежал по лестнице к дверям своей квартиры. Когда маршал вошел в прихожую, живность уже радостно отиралась у входа. На возню из спальни выскочила Настя и бросилась мужу на шею.

– Осторожно, не уколись.

Северов был в парадном мундире, в понедельник Кутькин должен был организовать перешивание погон на форме, а привезти новый повседневный китель обещал уже завтра утром.