Кровь помчалась по венам всё быстрей...

— Жарко сегодня, да, — пробормотал он, пряча взгляд в кубке с вином.

— Да уж! После Лисса и Чёрной Пади тут просто лето! Эх, сейчас бы горячую ванну! Как же мне этого не хватает! — усмехнулась она тихо, проведя рукой по шее под воротником. — Надеюсь, Лааре настолько хорош, насколько рассказывает Нэйдар, и там найдется горячая ванна и приличная постель.

А он вдруг представил их вместе, в большой ванне, пахнущей мятой и хвоей....

Как она лежит сверху, прижимаясь к нему этим гибким телом, и его пальцы в мыльной пене проводят по горячей коже, по шее, по плечам вниз... Как ладони накрывают мокрую грудь, ласкают нежно и слегка сжимают, и скользят дальше под воду, к бёдрам, а она выгибается навстречу его рукам, запрокидывает голову ему на плечо, и он целует это самое нежное место за ухом, медленно и долго. А потом в губы...

Шепчет её имя...

Кэти...

Он так ярко представил это, что желание чуть не скрутило его пополам, отчего он поперхнулся вином и закашлялся. И чтобы скрыть своё смущение, снова взялся строгать фигурку из дерева, но пальцы совсем не слушались.

Неужели она не понимает? Когда сидит вот так, выгнувшись навстречу солнцу с запрокинутой головой, что все мысли у всех мужчин в округе могут быть только об одном?

...Чтобы провести губами по этой шее вниз, туда, где вырез шелковой рубашки переходит в корсаж с завязками... и завязки эти совсем лишние...

...и если их распустить, сдвинуть с плеча тонкий шелк, подхватить её одной рукой, прижать к себе, зарыться в волосы другой рукой, поцеловать эти губы и шею, ямочку над ключицей...

Демоны Ашша!

Он едва не порезал палец.

— Рокнийские девушки обычно прикрываются зонтиками, — сказал Рикард, и голос его стал совсем чужим, глухим и хриплым, — здесь, в горах, солнце обманчиво...

— Тебе нравятся белокожие девушки? — он повернула голову к нему, щурясь от солнца.

— Тебя интересует, какие девушки мне нравятся? С чего бы?

Она пожала плечами, и не глядя, ответила:

— А с чего бы тебе заботиться о моём лице?

— Я же пес, заботиться о госпоже входит в обязанность пса, — ответил он, не поднимая головы, деревянная ладья получалась какой-то кривой.

— Как её звали?

— Кого?

— Твою сестру.

— ...Кэти... Кэт.

— Кэт?! — она поднялась на локте.

— Так я её звал. Вообще-то её звали Каталина.

— И иногда ты видишь её во мне? — спросила Кэтриона серьёзно.

— Я вижу её в тебе постоянно, — он снова оторвал взгляд от ладьи. — И, если честно, это... меня пугает.

— Почему?

— Потому что она погибла, я знаю это точно, я сам это видел, но ты... если бы она стала взрослой, она была бы вот такой же, совсем как ты. И каждый раз, когда ты делаешь отражения, возвращая мне её образ, это слишком правдоподобно, словно я внезапно падаю в прошлое. Зачем ты это делаешь? – спросил он хрипло.

Кэтриона смотрела на него очень внимательно, глаза блестели, как спелые черешни, и лицо стало бледным и казалось каким-то... расстроенным. Она встала, отряхнула рубашку и сказала:

— Рикард, я не делаю отражения. И никогда не делала этого с тобой.

Развернулась и ушла поспешно.

Если она не делает отражений, то что же это такое? Он словно сходит с ума, видя всё больше и больше сходства. С каждым днем, проведенным вместе, она словно возвращается к нему, и с каждым мгновеньем, проведенным вместе, они всё больше сливаются в одного человека.

Он отшвырнул фигурку, спрятал нож и, отряхнув стружки с колен, пошел за ней.

— Погоди, Кэтриона!

Но она уже вскочила на лошадь и помчалась вперед. И он не стал её догонять.

Постоял, глядя, как айяарры седлают лошадей, и пошел к Барду.

Что бы это ни было, ему нужно держаться от неё подальше. Она не хочет сближаться, и это... это правильно, наверное. Когда эта поездка закончится, им всё равно придется расстаться. А значит, для всех будет лучше, если это расстояние между ними не будет сокращаться.

Как бы он ни хотел вернуть прошлое, видя в ней того, кого давно уже нет, верить в то, что Кэтриона и есть та Кэти, это глупо, и это бессмысленно. А значит, он снова и снова гоняется за тем самым хвостом...