Шрифт:
…И мерещились мне чугунные ступени под моими босыми ногами, неясные, далекие, и слабо освещенная комната, которую я миновал и вышел в огромную дверь, ощупью продвигаясь по темным коридорам, где стены были украшены странными произведениями искусства, исполненными сексуальной агрессивности и насилия. Указателями мне служили отметины могучих когтей леопарда, и я старался не отступать от тропы, ведущей меня между «одевающим» и «раздевающим» полями…
…пока не пришел туда, где висели те семеро, колышемые неощутимым ветерком, — на самом деле, кажется, это было первым проблеском в осознании мною реальности, а все остальное… все остальное — лишь отпечатки в памяти первых впечатлений моего посещения этого странного места… Что-то было в этом поле такое… Не знаю, как оно работало, но лучше было туда вообще не входить!
Я сделал еще несколько шагов вперед. Нагнулся, коснулся чего-то и почувствовал смертный холод…
То была его рука. Я крепко ее сжал — не знаю, был ли то художник Пьетро или крестоносец, уверенным я быть никак не мог… — и повернул тело так, чтобы слабый свет впереди меня…
— С-с-с-с! Альф! Что ты здесь делаешь? — Я почувствовал на плече руку Глории. — Ты ходил во сне! Как лунатик! Пойдем скорее отсюда!
Она крепко вцепилась в мое плечо — как и я сам в руку своего повешенного приятеля. Благодаря нашим объединенным усилиям он наконец повернулся так, как нужно…
Я тут же выпустил его руку.
— Что это? Сон? — спросил я в ужасе, когда свет упал повешенному на лицо.
Это было мое лицо! У повешенного, вращавшегося передо мной в бледном свете, было мое лицо!
— Господи, Глория, с какой это стати наш дорогой Котик подвесил на мясной крюк моего двойника?!
— То, что он рассказал тебе об этих людях, чистая правда. Просто вот этот случайно оказался похож на тебя.
Я пробежал чуть дальше, понимая, что теперь вполне смогу еще некоторое время выдержать этот холод, и схватил за ноги следующего. Я резко повернул его, и передо мной вновь оказалось мое собственное лицо! Я перешел к третьему повешенному, перевернул… То же самое! И у четвертого тоже, и у всех остальных… Я упал на колени.
И почувствовал, что она обнимает меня за плечи.
— Все! Что это, Глория?! Он что, коллекционирует покойников, похожих на меня? Или ждет, не стану ли я номером восемь? Может, мне пора бежать отсюда, пока не поздно? Впрочем, разве сбежишь от человека, который может последовать за тобой куда угодно? Что ему нужно? Зачем они здесь?
— Прежде всего мне необходимо вывести тебя из этого поля! — Она крепко подхватила меня под мышки и поставила на ноги. — Пойдем скорее.
— Сперва скажи!
— Я все непременно расскажу тебе, если сейчас ты пойдешь со мной, хорошо?
— Мне очень жаль, Альф, что ты все это понял сам. Он собирался сказать тебе — когда узнает тебя получше.
— Значит, вы обсуждали мой случай?
— Да-с-с-с.
— И я полагаю, в моем присутствии? Общаясь с помощью ультразвука?
— Да-с-с-с.
— Но что это все-таки такое — то, что я, как ты говоришь, «понял сам»? Я ведь по-прежнему ничего не понимаю!
— То, что ты являешься частью чего-то — и, возможно, очень опасного!
— что воздействует на него и на все это место. Он хотел обследовать тебя, понаблюдать за тобой, узнать, не обозначишь ли ты как-то свои планы относительно нас. Только после этого он мог бы рискнуть поговорить с тобой.
— Рискнуть? Так что же, он меня боится?
— Это так и есть.
— Но извини, он ведь куда умнее, сильнее, старше и мудрее меня — если отвлечься от всей этой чепухи насчет четырех клонов-близнецов — и, возможно, обладает куда более развитой, абсолютно звериной, я бы сказал, хитростью. Возможно к тому же, он еще более безумен, чем я…
— У него нет возможности просто узнать, что именно у тебя на уме. Ведь ты можешь даже оказаться во всем ему равным, но умело это скрывать. Ты можешь также оказаться одним из тех спецнаблюдателей, которые следят за его ростом и развитием… Или же-у тебя могут быть куда более мрачные цели… Вот почему он решил ввести тебя в курс наших дел — а он этого ни для кого другого раньше не делал! Ему просто необходимо было понаблюдать за тобой и попытаться найти разгадку к твоей возможной «легенде».
— И ты ему в этом помогаешь?
— Конечно.
— Ну и как? Узнала что-нибудь, чем стоило бы с ним поделиться?
— Пока нет. Ты меня совершенно сбил с толку! Ты мне кажешься именно тем, кем хотел бы казаться — способным журналистом с высокими и довольно дорогостоящими запросами, который сам себе выбирает задания по плечу, весьма любознательным, легким в общении, неплохо образованным и обладающим несколько абсурдным чувством юмора. Но только нам известно, что за этим, по всей вероятности, таится нечто существенно большее — если только (и только если!) вас действительно не восемь человек!