Элла хватает меня за лицо, поднося свои губы к моим.

— Позволь ему, — шепчет она, — пожалуйста, — она льнет ко мне в долгом поцелуе, и я отстраняюсь, останавливаясь, когда бросаю взгляд через плечо на Престона. Наши глаза встречаются, и, боже, это похотливое желание, сверкающее в его глазах, наполняет мои вены примитивным жаром. Элла двигается мне навстречу. — Дай мне посмотреть, Тобиас.

И я теряю контроль, тормоза отказывают. Я переворачиваюсь на спину, усаживая Эллу сверху.

— Развернись, — говорю я ей, хватая ее за бедра и заставляя оседлать себя. Она садится на мой член, и я наблюдаю, как он исчезает внутри нее, и ее идеальная задница подпрыгивает, когда она опускается на меня. — Ты хочешь, чтобы он вылизал меня, ягненок?

— Боже, да, — с трудом выдыхает она.

Я раздвигаю ноги и чувствую жар тела Престона, когда он опускается между ними. Элла поддается вперед, ее ягодицы раздвигаются, так что я могу увидеть ее тугую дырочку, пока она скачет на мне.

— Боже, ты такая идеальная. Такая прекрасная, — шепчу я, опустив ладонь на ее ягодицу, потирая пальцем анус. — Прикажи ему вылизать меня, ягненок.

Она отклоняется от меня на мгновение, и я опускаю взгляд вниз, чтобы увидеть, как Элла обхватывает Престона за челюсть, приближая его к себе. Они целуются, и она все быстрее и сильнее объезжает меня. Мы трое не можем быть еще идеальнее. А затем она хватает его за волосы, запрокидывая его голову назад, прежде чем опустить ее между моих раздвинутых ног.

— Вылижи его дырку, Престон.

— Все что угодно для тебя, — отвечает Престон. Я чувствую его дыхание на себе, прежде чем теплый влажный язык медленно скользит по моему бедру.

Я хватаю Эллу за задницу, заставляя насаживаться на меня жестче. Престон выдыхает, я чувствую жар его рта, прежде чем его язык прижимается к моему анусу. Он обводит мой вход, и затем его палец проталкивается внутрь. Откинув голову назад со сдавленным стоном, я сжимаю зубы от необходимости в столь желанном проникновении.

— Блять, Тобиас, — стонет Престон. — блять.

Элла отзывается протяжными стонами, ее киска становится такой мокрой, как никогда прежде. Престон трудится, толкая свой палец в мой зад, вылизывая между толчками. Этого почти слишком много. Его. Ее. Нас. Элла тяжело дышит, ее киска ритмично сжимается вокруг меня, пока она продолжает скакать на моих бедрах.

— Трахни меня сильнее, — выдавливаю я сквозь сжатые зубы и говорю это им обоим.

Через мгновение Элла откидывает голову назад в крике, с ее губ срывается вереница ругательств, смешанных со стонами, когда она начинает дрожать на моем члене. Мои мускулы напрягаются и перекатываются от обжигающего жара внутри меня.

Один последний толчок пальца Престона, одно последнее движение его языка, и я с силой кончаю, и все это сдерживаемое напряжение высвобождается, пока сладкая киска Эллы высасывает из меня все до последней капли.

Я перевожу дыхание и сажусь, оставляя цепочку поцелуев на спине Эллы, вдоль ее горла, пока смотрю прямо на Престона, который все еще лежит между моих бедер.

— Трахни ее, — говорю я ему. Он хватает ее руки и сбрасывает с меня, прежде чем перевернуть и войти сзади. Ее голова опускается к груди, пальцы сжимаются в кулаки.

— Дерьмо, — шипит она на выдохе. — Я не могу…

— Кончай, ягненок, эта сладкая маленькая киска может принять намного больше, — я улыбаюсь, когда она поднимает на меня взгляд. — Мне нравится наблюдать, как Престон тебя использует.

Раздается звонок моего телефона. Я хватаю его с ночного столика, проводя пальцем по экрану, прежде чем прижать к уху.

— Да?

— Еще два дня, Тобиас, — выдыхает Третий. — Я едва могу себя сдерживать.

Я продолжаю смотреть, наблюдая за Престоном, вбивающегося в Эллу, сосредоточив внимание на том, как его толстый член расплескивает мою сперму, когда он входит и выходит из нее.

— Ох, но игра ведь еще не закончилась, Третий, — при упоминании его имени я вижу, как Элла напрягается.

— Но мы знаем, каков будет конец, Тобиас, не будь глупцом.

— Ничего не предрешено, Третий, — твердо говорю я и вешаю трубку, опускаясь на кровать и любуясь тем, как мой ягненок радостно подчиняется нашим потребностям — добровольная жертва в нашей прекрасной извращенной игре.

Конец Пятой Игры