— Стой, Джинн! Ты же говорил: они ждали нас, именно нас.

— И ты поверил? Ну ты даешь, Вован. Это я для гражданина следователя дуру прогнал, а то он чего-то занервничал.

Мукусеев смотрел с недоверием. Джинн подмигнул, сказал:

— Не бери в голову, Володя.

— Да, конечно, совсем ерунда… Даже если не брать в голову то, что нас чуть не перестреляли… Даже если не брать в расчет погубленный автомобиль и видеокамеру, стоимостью в четыре автомобиля — сами еле уцелели. Ладно, хрен с ним: с бандюком-то что ты сделал?

Джинн ничего не ответил. Он прикрыл глаза. Казалось, он спит. Но он не спал — он обдумывал то, что сказал на допросе мародер и убийца Константин Зинько. Допросить бы его еще раз. Но покойника не допросишь.

Человек на велосипеде, с удочкой, проехал по тропинке реки. Мимоходом бросил взгляд на пансионат Марии. В крайнем окне второго этажа стояла на подоконнике включенная настольная лампа. Человек удовлетворенно нажал на педали.

— Но откуда деньги? — спросил Мукусеев изумленно.

— В долг взял у бандюка, — ухмыльнулся Джинн.

— Олег! Олег — это же черт знает что!

— Ханжества не надо, товарищ депутат. Эти жалкие четыре с половиной тысячи не покрывают десяти процентов нашего ущерба. С одной стороны. А с другой: как ты собирался расплачиваться с этим Гойко Митичем? Чем?

— Но ведь не ЭТИМИ же деньгами! — крикнул Мукусеев.

— А какими? Какими прикажешь? У тебя есть другие?

В разговор, который стал принимать крутой характер, вмешался Зимин:

— Олег прав, Владимир Викторович. Деньги добыты, можно сказать, в бою. И не надо ханжества: мы не присвоили их. Мы собираемся потратить их на благое дело.

— Сразу, — сказал Широков, — вспоминаются пресловутые пять тысяч марок партийных взносов… Ребята правы, Володя. И не забивай себе голову — на войне как на войне.

«Пуля», выпущенная из рогатки, влетела в окно и ударила в то место, где раньше висело зеркало. Теперь зеркала не было, а на обоях остался темный четырехугольник… «Пуля» влетела, чмокнула стенку. Мукусеев долго не спал, ожидая этого выстрела, но под утро задремал. От звука «поцелуя» «пули» со стеной мгновенно вскочил. Он вскочил, включил свет и увидел на полу комочек бумаги размером с виноградину.

Он нетерпеливо развернул и разгладил листок. Тем же самым почерком (если уместно называть почерком печатный шрифт) на четвертинке листа из школьной тетради было написано: «В три часа ночи. В разрушенном доме на западной окраине. Желтые стены, арочные окна. Шесть тысяч марок наличными».

Мукусеев посмотрел на часы — около пяти утра. Значит, до встречи осталось меньше суток. Он сунул ноги в кроссовки и пошел к Джинну. Несколько раз постучал в дверь, но Джинн не открыл… Странно, спит он очень чутко. Владимир вышел на улицу, попытался заглянуть в окно. Внутри Джинновой комнаты было темно — ничего не видать. Владимир вытащил из кармана монетку, постучал по стеклу. Звук разносился, кажется, на всю Костайницу, но в комнате Джинна было по-прежнему тихо. Вот так номер! Где же Джинн?

Озадаченный Владимир вернулся в дом, в коридоре столкнулся с Широковым. Сначала даже принял его за Олега — ростом и комплекцией полковник СВР Широков и майор ГРУ Фролов были очень похожи.

— Что случилось, Володя? — спросил Широков.

— Джинн, понимаешь, куда-то пропал, — возбужденно ответил Мукусеев.

— Как пропал? Что значит — пропал?

— В комнате его нет. Стучу, стучу — нет его.

— А, так это ты стучал… Я как раз на твой стук и выскочил… А Джинн, наверно, у Сабины. Лямур, Володя!

— Ай да я дурак! — хлопнул себя по лбу Мукусеев. — Про Сабину я совершенно забыл…

На лестнице появился Зимин, спросил сверху:

— Что вы тут колбаситесь, коллеги? Я — старый, у меня бессонница, а вы-то что не спите в пять утра?

Мукусеев торжественно развернул над головой бумажку:

— Гойко прислал депешу. Пляшите, господа. — Зимин спустился по ступенькам вниз, сказал:

— Ну-ка, ну-ка…

Широков щелкнул выключателем торшера, гостиная озарилась мягким оранжевым светом, Владимир продемонстрировал «депешу».

— Читайте вслух, — сказал Зимин. — Я очки не взял.

Мукусеев прочитал записку.

— Знаю я этот дом, — произнес Широков. — Красивый, видно, был домина… Нужно будет днем разведку провести.

Распахнулась дверь с улицы и вошел Джинн. Лицо его было покрыто коричневыми разводами.

— Вот те и раз, — сказал Широков.

— Какой у вас, Олег Иваныч, оригинальный макияж, — сказал Зимин.

— Где ты был, Олег? — спросил Мукусеев удивленно.