Ирину установили по фотографии, найденной в квартире Фролова… Оперативники ГРУ провели негласный и, в общем-то, незаконный обыск. Ни записных книжек, ни писем, ни дневников и фотографий, приоткрывающих связи Джинна, не обнаружили.

Но зато нашли несколько негативов в конверте, завалившемся за письменный стол. Уже через полтора часа полковник Филиппов рассматривал еще сырые снимки. На семи из девяти кадров была сфотографирована женщина лет двадцати восьми — тридцати. Светловолосая, улыбчивая, стройная. На одном — Фролов, и еще на одном — Фролов и незнакомка, сидящие на капоте «жигулей» пятой модели. Все фотографии были сделаны летом. В первой половине и середине дня, если судить по теням. Все снимки были сделаны под открытым небом. В трех случаях — в Туле: Филиппов опознал на одном из кадров Тульский кремль. Другой сотрудник — церковь Благовещения… Значит, Джинн побывал в Туле! И паспорт Нургизова у него оказался не случайно.

Сами по себе фотографии женщины еще ничего не давали. Но на одной из фотографий в кадр попал номер «жигулей». Номер был не полным, потому что его закрывали ноги незнакомки. Но фрагмент номерного знака, видимый на фото, говорил, что «пятерка» зарегистрирована в Московской области. Были и две цифры из четырех… Остальное, как говорится, дело техники. Филиппов оставил одного сотрудника возле дома Фролова, остальных направил в ГАИ. Им предстояло перебрать вручную огромное количество учетных карточек… К утру двенадцатого октября оперативники «выловили» шесть пятерок красного и вишневого цвета с цифрами «17» во второй половине номера. В двух случаях машины были зарегистрированы на женщин. Но одной владелице было сорок девять лет. А вот другой — Ирине Васильевне Кольцман, прописанной в Реутове, — двадцать семь. Кажется — она.

Группа оперативников выехала в Реутов. Они были очень усталые и невыспавшиеся, но времени на отдых им никто не дал… В паспортном столе они затребовали «несгибайки» на жителей сразу нескольких домов по Пионерской улице. Это было сделано, чтобы не раскрывать свой интерес к Кольцман. В глазах у офицеров ГРУ рябило от изучения тысяч карточек ГАИ, но когда они увидели фото Кольцман — все стало ясно: на фотографиях из квартиры Фролова — Ирина Васильевна Кольцман.

Детективы из «Манхэттена» тоже посетили квартиру Джинна. Сложный сейфовый замок им оказался не по зубам, но Соколов привлек к делу старого спеца, который за умение работать с замками провел в тюрьмах и на зонах в общей сложности семнадцать лет. Спец был уже стар, болен туберкулезом и жестоким артритом… За тысячу баксов он на дело подписался и квартиру вскрыл чисто.

Осмотр квартиры детективам «Манхэтгена» ничего не дал, зато заставил поволноваться сотрудников ГРУ — утром двенадцатого капитан Кавказов провел контрольный осмотр двери квартиры Фролова… и во второй раз не обнаружил своей «контрольки». Он немедленно доложил об этом Филиппову. Сообщение вызвало легкую панику — обрыв «контрольки» со входной двери означал, что в ночь с 11-го на 12-е, когда опера работали в картотеке ГАИ, Фролов опять посетил квартиру… Это был конфуз! Филиппов доложил об этом Сухоткину и генерал поблагодарил его таким взглядом, от которого звезды слетают с погон…

…Возможности агентства «Манхэттен» были достаточно высоки, но несравненно ниже возможностей ГРУ. Информация на Фролова у них была минимальной. Если говорить конкретно: почти нулевой. Из возможных связей Джинна они знали только Мукусеева и Зимина. И то потому, что Антон подбросил… С такой информацией много не наработаешь, но Большаков решил отработать все, что доступно. «Случайно» он встретился у здания Генеральной прокуратуры с Зиминым. На правах старого знакомого повел Илью Дмитриевича в рюмочную, стал аккуратно прокачивать на Югославию. Но Зимин — стреляный волк — ничего не сказал по существу… Более того, что-то, кажется, заподозрил.

А Мукусееву в тот же день позвонил «коллега-журналист». В этой роли выступил Славка Синцов. Он действительно был по образованию журналист, окончил ЛГУ и даже поработал несколько месяцев в районной газетке «Новый путь» в Новгородской области. Но потом авантюрная жилка потянула его в уголовный розыск… Синцов позвонил, представился корреспондентом питерской «Вечерки» и попросил об интервью. Мукусеев очень неохотно уступал натиску «коллеги», согласился. Договорились, что Синцов придет к Владимиру домой завтра, 13-го, в восемь вечера.

Двое сотрудников СВР тоже пытались по своим каналам изучать связи Фролова. Они вышли на бывшую Жену Фролова, но не добились от нее ничего, кроме того, что «он — сволочь» и, что у него «есть баба». Кажется, Ирина. Кажется, живет в Реутове… Разрешения на обыск в квартире Фролова опера СВР попытались получить по официальным каналам, но получили отказ. Что еще раз подтверждает: законный путь в России — не самый короткий путь. Опера СВР двинулись в Реутов — искать Ирину.

А проще всех поступили менты из МУРа. Уже через сутки после визита Нургизова-младшего они «дали результат».

Нургизов-младший развлекался с двумя малолетками в номере гостиницы «Звездная», когда ему позвонил старший оперуполномоченный МУР и сказал:

— Ну что, Эдик… нашли мы отморозка.

— Где? — закричал Этибар-Эдик, отталкивая голову малолетки, делавшей ему минет. — Где он?

— В морге, Эдик, в морге.