Родгар встал и надел с помощью других слуг рубашку и штаны.

— Возможно, когда-нибудь в будущем высокий пост и власть прельстят твоего сына.

— А если нет?

— Полагаю, он должен быть полезен стране в любом случае. — Родгара облачили в роскошный халат из серого шелка.

Брайт покрылся потом, как будто тоже сражался на дуэли.

Он давно смирился с ролью преемника Родгара. Будучи сыном государственного деятеля, Брайт волей-неволей был посвящен в его дела, а Бей настаивал, чтобы он еще больше углублял свои знания в этой области.

Женившись в прошлом году, Брайт допускал, что его сыну когда-нибудь придется унаследовать титул маркиза. Однако сейчас будущему преемнику, с рыжими кудряшками и очаровательной улыбкой, было всего девять месяцев. Как сложится жизнь Фрэнсиса, и сможет ли он взять на себя невероятно тяжелые обязанности в будущем?

Тем временем брадобрей укладывал на голове Родгара пудреный парик, стянутый сзади черной лентой. Пышность приготовлений брата наконец привлекла внимание Брайта.

— Куда ты собираешься, черт побери?

— Разве ты забыл, что сегодня пятница?

Брайт действительно забыл. Каждую среду и пятницу король устраивал прием при дворе. Присутствие на нем не было обязательным, однако придворные, находясь в Лондоне, считали своим долгом побывать во дворце.

— Ты все-таки намерен пойти? — спросил Брайт. — Король, должно быть, уже знает, что ты дрался на дуэли.

— И потому ему захочется убедиться, что я в полном здравии.

— Там и без тебя будет достаточно много людей…

Родгар прервал брата, подняв левую руку и сверкнув драгоценностями.

— Сельская жизнь притупила твою интуицию, Брайт. Король хочет видеть меня, а, кроме того, весь двор должен знать, что я невредим и не потерял присутствия духа. К тому же, — добавил он, глядя на поднос с булавками для галстука, — Афтоны сейчас в городе, и я обещал представить их.

— Кто такие Афтоны, черт побери?

— Владельцы небольшого поместья вблизи Кроуторна. — Родгар выбрал булавку с черным жемчугом. — Весьма порядочные люди. Сэр Джордж решил познакомить сына с достопримечательностями Лондона. Мой секретарь Каррадерз позаботится об этом.

Брайт воздержался от возражений. Родгар мог разочаровать короля, но не мог нарушить своего обещания Афтонам.

Впрочем, сегодня он не собирался кого-либо разочаровывать. Он готовился к торжественному выходу в свет. Второе за сегодняшний день бритье не оставило ни малейшего следа от темной щетины. Все это делалось, конечно, для того, чтобы произвести впечатление утонченности и изысканности. Такие тщательные приготовления, несомненно, объяснялись намерением восстановить образ благородного дворянина после утренней демонстрации грубой силы.

Брайт вспомнил слова Шекспира: «Весь мир — театр…» Сначала жестокая схватка на дуэли, затем салонные беседы, танцы и карточные игры при дворе. Он сам участвовал в подобных спектаклях до женитьбы и получал удовольствие от них, но ему всегда не хватало светского блеска, чего у брата было в избытке.

— Тебе не кажется, что король может отнестись неодобрительно к убийству Карри? — спросил Брайт.

— Если он имеет намерение упрекнуть меня в чем-нибудь, то это самый удобный случай.

— А что, если он захочет предать тебя суду и заключить в Тауэр?

— И это возможно. Но у меня есть много свидетелей честной схватки.

— Однако твой смертельный удар могут посчитать не правомерным.

Родгар повернулся к Брайту:

— По-твоему, я должен укрыться здесь на время, пока не узнаю намерения короля? А может быть, ты считаешь, что мне следует бежать в Голландию или даже уплыть на корабле в Новый Свет?

Нет, пожалуй, правильнее всего было явиться на прием во всем великолепии. Разве Родгар когда-нибудь ошибался в сложных ситуациях?

В жизни Родгару пришлось пережить тяжелые испытания и утраты, наложившие отпечаток на весь его облик и манеру поведения.

Его мать сошла с ума и убила своего новорожденного младенца. В то время Родгар был совсем маленьким ребенком и оказался свидетелем этой трагедии. Иногда Брайту казалось, что замкнутость брата тоже являлась своего рода безумием. Маркиз хотел бы превратить весь мир в театральную сцену, где он был бы главным режиссером. Или, может быть, в одну из сложных механических игрушек, которые он так любил. Казалось, им тоже управлял какой-то механизм, отдавая приказы, и это был мир, где он находился в положении пойманного зверя.