Хуже было другое. Когда подошел к концу пятый год моего пребывания в башне, мастер Зен заменил деревянное оружие на настоящее. А еще через полгода заявил, что мне пора учиться использовать его как положено. Я поначалу не понял, что он хотел сказать, но уже на следующей день во время послеобеденной тренировки учитель отвел меня в подвал, вход в который располагался в «стрелковой» комнате. А там меня ждал неприятный сюрприз.

Собака.

Большая, лохматая и свирепо скалящаяся псина без поводка и намордника, которая набросилась сразу, едва мастер Зен втолкнул меня внутрь.

Само собой, я ждал, что когда-нибудь это случится. Работа тени немыслима без крови, точно так же, как немыслима без нее должность обычного телохранителя. Я просто не ожидал, что это произойдет так скоро. К счастью, собака вела себя хоть и агрессивно, но не была специально обучена, поэтому ничего страшного не случилось. Я убил ее… да, так вышло. Но долго сожалеть о содеянном с некоторых пор у меня не получалось. А размышлять на тему, можно ли было обойтись без крови, оказалось некогда, потому что на следующий день вместо собаки в подвале оказался совсем другой зверь, и мне снова пришлось вспоминать уроки мастера Зена.

С этого дня тренировки стали еще более ожесточенными. Мастер Зен взвинчивал темп до немыслимых высот. До поздней ночи не выпускал меня из зала, причем на этом этапе обучения я заходил туда и никогда не знал, смогу ли выйти оттуда на своих ногах. Учитель, несмотря на увечье, так ни разу и не уступил мне ни в рукопашной, ни в схватке на любом из имеющихся в наличии видов оружия. И каждый день, даже если к окончанию основного занятия меня шатало от усталости, он все равно провожал меня в подвал, с невозмутимым видом отпирал тяжелую дверь и запускал в комнату, где нетерпеливо скреблось очередное страшилище.

Всего за месяц таких занятий я заработал три открытых перелома, бессчетное количество ран от когтей и зубов, пару десятков тяжелых ушибов и как минимум одно сотрясение. Твари в подвале всегда были разными. Зубастые, крылатые, шипастые, ползучие, прыгучие и даже летающие… понятия не имею, откуда мастер Зен их доставал, но, если бы не исцеляющая нить на стене в уборной, черта с два я смог бы продолжать обучение. Однако она день за днем продолжала меня выручать. Сращивала кости, залечивала шкуру, восстанавливала силы, приглушала боль, так что к следующему утру я приходил в себя. Самостоятельно вставал с постели. Делал короткую разминку и возвращался в зал. А учитель, если и догадывался, что я использую магию, по-прежнему не задавал вопросов и, убедившись, что от вчерашних увечий не осталось и следа, с каждым днем все больше ужесточал тренировки.

В какой-то момент не проходящая усталость… больше моральная, чем физическая, конечно… стала настолько выраженной, что я ощутил себя полноценным зомби. Мыслей в голове практически не осталось. Сосредоточиться на теоретических занятиях становилось все труднее. Учителя были недовольны. Количество книг на моем столе росло с угрожающей быстротой. Но я читал и запоминал написанное совершенно машинально. Точно так же, как машинально вставал, ел, чистил зубы, участвовал в спарринге с учителем и… убивал. Да, в те дни я очень много убивал, уже не обращая внимания, кого именно мне подсовывали в качестве жертвы. Просто отмечал потенциальную угрозу со стороны очередной твари, машинально оценивал длину ее зубов, когтей, скорость перемещения и реакцию, затем так же машинально отыскивал слабое место и избавлялся от нее. Причем все чаще — одним ударом.

Зачем это было нужно, я по-прежнему не спрашивал — если понадобится, расскажут. Но примерно в это же время среди прочих преподавателей появился изрядно немолодой то ли лесник, то ли охотник, а то ли егерь. Именно с ним я стал потихоньку учиться совсем другим премудростям. И только с ним мне дозволялось на некоторое время покидать мою тюрьму. Из башни мы уходили, естественно, порталом. Как оказалось, это был единственный способ ее покинуть. Причем уходили далеко. В глухие леса. В горы. В степь. И даже парочку раз в пустыню. Людей я там ни разу не видел. Ни с кем, кроме угрюмого егеря, не общался. Зато постепенно учился выживать. Читать звериные следы. Спать на голой земле. Тому, как развести костер. Как ездить верхом и ухаживать за лошадьми. Как распознать съедобный гриб, плод, ягоду или корешок…

Не знаю, любил ли его величество охотиться, но, по-видимому, его тени было положено знать все. Причем не только знать, но и уметь, вплоть до того, что из ничего сварить съедобную похлебку или освежевать собственноручно убитую дичь.

Однажды Тизар заметил кровь у меня на подбородке и, когда я бесстрастно сообщил, что она не моя, со вздохом признал, что жуткие твари, которых я убивал сотнями — подопытные образцы из его личной лаборатории. Плоды неудачных экспериментов. Магически измененные звери, птицы, даже грызуны, которых я отправлял на тот свет, даже не задумываясь об их происхождении. А когда это все-таки стало известным, в моей душе ничего не ворохнулось. Ни любопытства, ни раздражения, ни облегчения. Вообще ни-че-го.

— Бедный мальчик, — неожиданно тихо сказал Тизар и погладил мою бритую голову. — Мне жаль, что тебе приходится так трудно. Но я, к сожалению, ничем не могу помочь.

Я поднял на него заторможенный взгляд и испытал что-то похожее на удивление, смешанной с благодарностью от мысли, что кому-то есть до меня дело. Мастер Зен был прекрасным учителем. Я бесконечно его уважал и преклонялся перед его невероятным искусством. Но порой его отстраненность отталкивала. И, взглянув на виноватое лицо мага, я вдруг очень ясно понял, что медленно, незаметно, но шаг за шагом превращаюсь в такую же тень. В тень самого себя. Отстраненную, зацикленную на поставленной задаче и равнодушную ко всему остальному.