– Это все Тадеус, – сказал Дэвис. – Его ненависть заразительна, хотя я не понимаю, как можно предпочесть ненависть счастью.

– Он думает, что власть принесет ему счастье, – сказала Мари. – И по какой-то причине многие в Племени тоже в это верят, так что у него хватает последователей.

– Маэва делала ей больно, – донесся до Мари голос Джексома. – Не столько физически, хотя я знаю, что она била мою Фортину… – Он осекся и прокашлялся, собираясь с духом, прежде чем продолжить: – Но сильнее всего была душевная боль. Фортина не понимала, что она делает не так – почему спутница ее ненавидит.

– Маэва поддалась гневу после гибели отца, – сказал Ник. – Ей нужно было найти виноватого. И Тадеус ей в этом помог.

– Ей стоило бы винить Тадеуса, – фыркнула Мари и с силой ударила веслом, вымещая раздражение на воде. – Это была его вина.

– Гнев делает с людьми странные вещи, – сказал Ник.

– Дело не может быть только в этом, – возразила Мари. – Я просто кипела от гнева, когда вошла сегодня в Город-на-Деревьях. В жизни не испытывала такой злости. Но я не чувствовала ненависти. Мне жаль, что нам пришлось оставить с Тадеусом Ралину и тех, кто кажется хорошими людьми.

– Я знаю, что такое гнев, – начал Джексом робко, но с каждым словом его уверенность росла. – Все мужчины-Землеступы знают. Как по мне, для того, чтобы превратить человека в озлобленное чудовище, какими вы описываете Тадеуса и его людей, одного гнева мало. Для этого нужна ненависть к себе и самообман. Я сопротивлялся болезни свежевателей – гневу и ненависти, которые меня отравляли. Но не все пытались бороться. Помнишь Джошуа, Мари?

– Помню, – сказала Мари. Именно Джошуа вместе с Брадоном и Джексомом под влиянием болезни свежевателей напал недавно на Зору. – Джошуа был одним из двух Землеступов, которых Ник убил, защищая Зору, – объяснила она Дэвису и Нику.

– Так вот, заражены были мы все. Думаю, Брадон пытался сопротивляться болезни, как я, а вот Джошуа сдался быстро. Он как будто наслаждался растущим гневом. Он выследил Зору. Я говорю это не для того, чтобы снять с себя ответственность. Я всю жизнь буду искупать то, что чуть не сотворил. Но ты помнишь, каким Джошуа был до болезни?

– Я плохо его знала, – сказала Мари. – Но я помню, что мама его отчитывала: он жульничал в игре в нетбол.

– Да так, что никто больше не хотел брать его в команду, – закивал Джексом.

– Нетбол? – переспросил Ник. – Что еще за нетбол?

– Это игра, в которую играют в Клане, – пояснил Джексом. – Я могу объяснить тебе правила, когда мы высадимся на берег и у нас будет свободное время.

– Было бы здорово!

Слова молодого Землеступа пробудили в Мари целительницу.

– Погоди-ка, Джексом. Хочешь сказать, от того, каким был человек до болезни свежевателей, зависит, как она повлияет на него? Нужно будет записать это в мой дневник.

– Интересная теория, – сказал Дэвис.

– Будем надеяться, нам не придется ее проверять, потому что отравленный город остался позади, – сказал Ник.

– Не река, а настоящий подарок, правда, Ник? – ухмыльнулся Дэвис.

Ник фыркнул, и Мари снова легонько ткнула его веслом. Ник шутливо отбил выпад. Она с облегчением улыбнулась: если бы рана открылась и кровотечение возобновилось, он бы не размахивал рукой так смело.

Они замолчали и снова сосредоточились на гребле. Мари размышляла над словами Джексома. В них был смысл. Уилкс и Клаудия заразились – в точности как Тадеус. Но они остались собой – да, они были больны и слабы, но они не поддались ненависти и злобе, как Тадеус. Зора тоже подхватила заразу, но, хотя и стала раздражительнее, сохранила рассудок и осталась их Зорой.

– Ник, ты ведь знал Охотников и Воинов, которые в тебя стреляли? – спросила Мари.

– Само собой. Я с ними вырос. Но из Воинов в меня стрелял только один – Максим. Остальные были Охотниками.

– Каким был Максим до заражения?

Ник на секунду перестал грести, раздумывая над ответом.

– Заносчивым. Помню, все потешался над терьерами. Называл их миниатюрными песиками, не псами, и натравливал на них свою овчарку. Выходит, Джексом прав. Хотя Маэва мне всегда нравилась. Она изменилась после смерти отца.

– Может и нет. Мне она не понравилась сразу, – призналась Мари. – Прости, Ник, но в ту ночь, когда я встретила ее и твоего отца, она вела себя холодно, отстраненно – совсем не так, как Сол.

– Это подтверждает теорию Джексома, – кивнул Ник.

– Эй там, в лодках! – прервал их голос Антреса.

Мари сощурилась, пытаясь разглядеть в темноте лодку наемника.

– Мы идем замыкающими, но не отстаем! – крикнул ему Ник.

– В круг! – скомандовал Антрес.

Им понадобились считаные минуты, чтобы согнать покачивающиеся на воде лодки в неровный круг. Антрес и Данита выплыли на своем каноэ в центр. Мари с удовольствием отметила, что Данита уверенно повторяет движения Антреса и уже выглядит заправской лодочницей.