В тишине сада внезапно раздался гром, треск, кусты осветились пламенем. Но Флеминг не отшатнулся, не отпрыгнул — он даже не вздрогнул. Он спокойно остановился и с интересом оглянулся — что, мол, тут происходит.

Человек с такой волей, конечно, не растеряется ни при каких обстоятельствах.

Но как приобрести это самообладание, эту выдержку?

В воспоминаниях писателя Виктора Шкловского можно прочитать про мальчишку, который решил продемонстрировать силу своего характера таким образом. На спор, на глазах у товарищей, он положил руку под колеса проходившего мимо поезда…

Нет, сила воли, сила характера, мужество воспитываются, а главное, проявляются совсем не так.

Несколько человек несут тяжелое бревно. Несут себе и несут, и со стороны незаметно, что один хитрит — он чуть-чуть опускает плечо, и ему идти легче, чем товарищам.

А другой тоже хитрит — делает так, чтобы ему было тяжелее, а товарищам — полегче. Со стороны эти хитрости незаметны.

Мужество приходит к тому, кто всегда старается первым подставить плечо, кто берет на себя самую тяжелую ношу… Но доброго желания быть мужественным — мало. Смелости приходится и учиться.

…Великий Гудвин, герой книги Александра Волкова «Волшебник Изумрудного города», дал льву, который хотел стать отважным, чудесный «эликсир смелости». И лев действительно почувствовал себя бесстрашным и больше никогда никого не боялся. А когда выяснилось, что Гудвин никакой не волшебник и его эликсир чудесными свойствами не обладает, хитрый повелитель Изумрудного города объяснил: «Надо было сделать так, чтобы лев поверил в себя. Вот и все».

Смелость как раз и заключается в том, чтобы верить в свою способность противостоять трудностям и опасностям.

Если из школы идти проходным двором, то путь сокращается почти вдвое. Но ты не в ладах с тамошними ребятами. Вечно они задираются. И ты каждый день сам себя уговариваешь, будто тебе некуда торопиться, и делаешь порядочный крюк, лишь бы миновать проходной.

Товарища обидели. Ты понимаешь — надо заступиться. Но страшно. Еще и самому попадет!

Но попробуй — хотя бы один раз — поступить принципиально, то есть так, как ты считаешь правильным, а не так, как легче. Только один раз. И ты увидишь, сколько сил придаст тебе эта решительность, как это славно — чувствовать себя смелым, ни от кого не зависящим человеком.

Помнишь, в детстве ты боялся темноты. Но стоило только один раз пересилить свой страх, и потом самому было смешно — какой ерунды боялся.

Так во всем.

Подумай, перед чем ты пасуешь, и попробуй хоть однажды пойти наперекор самому себе — и этого страха в твоей жизни больше не будет. Хотя, конечно, поступить так не всегда легко.

К концу смены в первом отряде установился такой «порядок»: что Машков хочет, то отряд и делает.

…Играют ребята в настольный теннис.

Машков подойдет, протянет руку: «Давай ракетку!» Тот, чья очередь, лишь робко возразит, а сам уже уступает место у стола.

У Саши Машкова всюду были лучшие места: в спальне — у окна, в столовой — у самой кухни. Там подают раньше и лишнюю порцию компота получить легче. И ведь ни разу Машков не дрался за свое место, ни разу никого не ударил. Все ему сами уступали. Как потом объяснили — «связываться не хотелось».

По вечерам, когда вожатая, уложив ребят, уходила из спальни, Машков начинал забавляться: то к одному пристанет с насмешками, то к другому.

Вот этих-то приставаний и боялись ребята. Какой-то странный народ подобрался в отряде. Ведь почти все страдали от Машкова, даже его дружки, потому что Машкову никто не был дорог. Если бы собрались да выступили против него сообща, живо бы поставили на место. А они, бывало, только радуются, если Машков к другим пристает. И еще посмеиваются над его шуточками.

Володя Бехтерев в этом лагере был новичком. Парень он хороший, ребята сразу его полюбили. Взять хотя бы резиновые ласты для плавания, которые привез Володя. Кто ни попросит — бери, пожалуйста. Володя и Машкова научил плавать с ластами.

В первые дни Володя и Машков дружили. Но как-то собрались ребята в лес за хворостом для костра.

А тут прошел слух, что в лагерь привезли маленькие топорики. Сухую елку таким топориком в два счета срубишь. Кто-то из мальчишек поменьше сбегал к старшей вожатой за топориком, вернулся счастливый. А Машков взял у него топорик, попробовал лезвие и пошел себе.

— Саш, я первый взял… — заныл мальчишка.

— А получишь последний. Понял? — только и сказал Машков.

— Ну ладно тебе. Отдай! — примирительно сказал Бехтерев Машкову.