— Да откуда ты все это знаешь? — спрашивает Ивонна. Ужас постепенно охватывает и ее.

— Я не понимаю, — говорит Тати. — Оно как будто витало в воздухе… И в какой-то момент я все поняла.

Некоторое время все трое беспокойно молчат, без энтузиазма продолжая играть свои роли.

— Что нам делать? — спрашивает Ивонна. — Ты ей веришь?

— Это… это кажется невозможным, — замечает Сигруд.

— Знаю, — говорит Тати. Похоже, она вот-вот расплачется. — Но это правда. Я клянусь, что это правда. Я не знаю как, но так оно и есть.

— Ну так ты ей веришь? — снова спрашивает Ивонна.

Сигруд вспоминает, как Тати сидела на крыльце, прижимая колени к груди. «Мне приснилось, что ты вернешься гораздо быстрее, чем мы ожидали. Чем ты сам ожидал. Все случится так, словно ты вовсе не уезжал…»

И она оказалась права. До сих пор он об этом не думал, но каким-то невозможным образом Тати узнала, что произойдет.

— Я… я верю, что она в это верит, — говорит Сигруд. — И мне кажется, что-то не так. Я думаю, это трюк, ловушка. Никто на нас не смотрит. — Он глядит на зеркало на стене. — Потому что нас уже обнаружили.

— И что теперь? — говорит Ивонна. — У нас ведь нет запасного плана, чтобы добраться до Мирграда за пять дней.

— Ну… вообще-то есть. — Он тяжело вздыхает и смотрит на Тати. — Полагаю, в твоих финансовых газетах не писали о том, есть ли у аэротрамвая более строгая система безопасности, не так ли?

— Аэротрамвай?! — ошеломленно переспрашивает Ивонна. — Ты правда хочешь попробовать… это?!

— Так ведь билет на него купить почти невозможно! — восклицает Тати.

— Как я и подозревал, — говорит Сигруд. — Значит, хорошо, что среди нас оказалась миллионерша.

Кавита Мишра прищуривается, глядя из-за зеркала. Что-то определенно не так. Стройкова, молодая Комайд и даувкинд остановились посреди вестибюля и совещаются друг с другом. Этого не должно было случиться.

Мишра оглядывается на своих четырех офицеров. Они все ждут в дальнем коридоре охранного поста, готовые исполнять приказы. Один поднимает бровь, как будто спрашивая, надо ли им приступать.

— Адский ад, — бормочет она, снова поворачиваясь к вестибюлю. — Адский ад…

— Проблемы, мэм? — спрашивает стоящий позади начальник охраны вокзала. Он континентец и слишком любит совать нос не в свое дело.

— Да, — рявкает она. — Но вас они не касаются!

— Ох, простите… — Он отворачивается, и Мишра этому рада: ей удалось взять на себя командование этим постом исключительно благодаря министерскому удостоверению, но она не хочет привлекать слишком много внимания. Она точно не желает, чтобы вокзальные охранники попытались устроить арест: с даувкиндом это быстро приведет к бардаку, а бардак привлекает лишние взгляды. Если кто-то узнает, что вокзальная охрана пыталась задержать Ивонну Стройкову или дочь Шары Комайд, ажиотаж будет тот еще.

Их засекли исключительно благодаря удаче. Мишра велела своим подручным отслеживать все сообщения, входящие и выходящие из аханастанского железнодорожного вокзала, — и вчера поздно ночью кто-то выкупил целое купе. Мишра связалась кое с кем из своих министерских контактов, которые решили, что она ведет расследование, и отследила этот заказ до крохотного, забрызганного овечьим дерьмом городишки под названием Дхорнав. Где обитала одна очень знаменитая, но нелюдимая дама.

Мишра хмурится, наблюдая, как Стройкова слушает даувкинда. Ее связные давно подозревали, что Стройкова имеет какое-то отношение к «благотворительным» сетям Комайд, но они так и не смогли ничего доказать. Потому что Комайд была хороша. На удивление хороша.

Но все это довольно плохо для Мишры. Ей не нравится, что на стороне даувкинда магнат недвижимости — будь она неладна, эта Стройкова. Куда проще охотиться на отчаявшихся людей, а такое богатство может очень долго удерживать отчаяние на расстоянии.

Она смотрит, как они втроем разговаривают. «Они напуганы».

Кавита Мишра машинально похлопывает себя по правому карману. Внутри него серебряная коробочка, а в ней — крохотная черная жемчужина…

«Используй лишь в крайнем случае, — сказал он ей. — Только если все будет поставлено на карту».

Пока что ставки никто не делал, но Мишра волнуется.

Внезапно происходит движение: Стройкова и девчонка Комайд поворачиваются и идут на север. Быстро. Но даувкинд никуда не идет, остается рядом с огромным кофром. Поднимает голову и смотрит прямо в зеркало с мрачным и непримиримым выражением лица.

Мишра глядит на двух удаляющихся женщин, потом — снова на даувкинда. Он по-прежнему смотрит вверх, прямо на нее.

«Он знает, что я здесь? Он… он меня видит?»

Она колеблется. Теперь видно, что Стройкова и девчонка Комайд идут не к платформам поездов, но на север, далеко на север, к…