Тогда, на каникулах, я приобрела амулет от чтения мыслей и обнаружитель зелий. Первый постоянно сигналил на беседах с директором, а второй через раз сигналил во время обеда. Удивительно, как я могла быть такой беспечной. Нас же в Хогвартсе на самом деле постоянно травят. Тогда после каникул я была на взводе и рассказала Дамблдору о Джоне. Потом как-то Рон жаловался, что его отца Дамблдор несколько раз посылал в магловскую школу, чтобы захватить какого-то маскирующегося волшебника, возможно, Пожирателя, и выпытать у него секреты. Тогда я поняла, о ком идёт речь и пожалела о своём импульсивном поступке, ведь Джон непричастен ни к Пожирателям, ни к Ордену феникса.

Всплыли слова Джона о том, что мы всего лишь две банды, борющиеся за власть. И действительно, как я могла не обращать внимания на то, что Дамблдор не только директор, но и являлся главой Визенгамота и председателем Международной Конфедерации Магов? Выходит, вся наша борьба — это борьба за власть? Но зачем тогда мы продолжаем воевать после смерти директора? Может, действительно лучше уехать в другую страну, пусть волшебники сами разбираются со своими проблемами… Возможно, я так и поступила бы, если бы не Гарри. Этот баран с упорством осла уперся в свою борьбу. Гребаный мессия, ужаленный петухом под хвост! Зачем он вообще борется с Воландемортом?

После рассказа о нашей учебе в Хогвартсе Джону, я и сама начала понимать, что это совершенно ненормально, когда в школе детей постоянно заставляют выживать. А не были ли эти приключения устроены специально для натаскивания Мессии на врага? Может быть, это действительно была тренировка избранного? Ведь все приключения крутились вокруг Гарри Поттера. То, что учителя Хогвартса некомпетентные, к этому я привыкла, но так ведь не должно быть. Почему Дамблдор покрывал всё произошедшее в школе, почему самый сильный волшебник ничего не делал для предотвращения безобразий, а разгребал неприятности всегда школьник? Если бы сейчас тут был Джон, он бы наверняка сказал, что сам Дамблдор эти приключения и подстроил, и на этот раз я бы с ним согласилась.

В таком случае мне остаётся лишь помогать Гарри. Первоочередная задача — избавить его от влияния зелий и рыжих.

В итоге приключений в Министерстве магии я оказалась на суде над маглорождеными и сквибами в обществе Амбридж, Яксли и толпы дементоров, от присутствия которых пробирало до нутра. Я не могла спокойно смотреть на людей, над которыми фактически издевались, упиваясь своей властью, чертовы Пожиратели. А ведь я вполне могла или могу оказаться на их месте.

Дальше начался фарс. Пожиратели отправили заклеймить какого-то сквиба, затем вызвали Мэри Кроткотт и стали над ней издеваться. Сзади меня сел пробравшийся в зал Гарри в облике Ранкорна, и напугал до чертиков, дотронувшись до плеча и сказав: «Это я, Гарри».

А потом ко мне обратилась Амбридж.

— О нет, — произнесла Амбридж, — нет, миссис Кроткотт, не думаю. Палочки выбирают только волшебников или волшебниц. А вы не волшебница. У меня имеется заполненная вами анкета, которую мы вам посылали. Муфалда, будьте добры, подайте мне ее.

Мои руки дрожали от волнения. Где же этот чертов документ? Начала рыться в кипе документов, лежавшей на соседнем стуле, в итоге вытащила из этой кипы пачку пергаментов, помеченных именем миссис Кроткотт. И тут я увидела цель нашего налета на министерства, вот он, медальон Салазара Слизерина, висит на шее у Амбридж.

Не выдержав, я показала на кулон, поблескивавший в рюшечках блузы Амбридж и тихо произнесла:

— Какой… какой красивый, Долорес.

— Что? — резко отозвалась Амбридж. — Ах, да… семейная ценность, — она с трепетом погладила медальон.

Тут из толпы маглорожденых подсудимых раздался жуткий шёпот на неизвестном, но чем-то знакомом языке. Где-то я уже я слышала подобную речь, но где и от кого не могла припомнить. Дальше в зале начала твориться какая-то дьявольщина. Из толпы вылетело что-то черное и впилось в дементора. При детальном рассмотрении это оказался посох, выполненный из черного материала, который очень сильно напоминал обсидиан. Одновременно с этим амулет Слизерина сорвало с шеи Амбридж и он быстро улетел в толпу маглорожденных волшебников и сквибов. Оттуда, где скрылся крестраж, вновь раздались непонятные слова на том же неизвестном языке, на этот раз громким уверенным голосом. Дементор, это жуткое создание, сеющее в душах людей страх, само стало распространять волны ужаса.

Вдруг на английском произнёс молодой парень, которого, насколько помню, ввели последним и назвали сквибом, внезапно с пафосом на английском произнёс:

— Жалкие смертные детишки, вы посмели потревожить старого архимага, обозвав маглорожденым отродьем!

Этот парень мне показался знакомым, но никак не могла вспомнить, где могла его видеть.

Яксли выхватил волшебную палочку, но она мгновенно превратилась в горку опилок. То же самое случилось с палочкой Амбридж.

Тот же волшебник, которого ошибочно приняли за сквиба, принял пафосную позу, словно герой комикса, после чего с экпрессией начал вещать:

— Вы хоть понимаете, сколько я потратил усилий, маскируясь под мальчишку-сквиба? Жалкие дилетанты, забывшие, что такое настоящее магическое искусство! Вы даже власть нормально захватить не смогли. Только слабаки тешат своё самолюбие, издеваясь над более слабыми. Вы поплатитесь за оскорбления, нанесённые мне, своими душами! Аха-ха-ха-ха!

Эффект речи волшебника подкреплялся жутким воем дементора, которого казалось, будто засасывает в обсидиановый посох. Помимо этого жути добавило то, что Яксли и Амбридж, вереща и матерясь, взлетели вверх.