Джейсон прервал ее, едва она и открыла рот.

— Вы получили удовольствие, пока тузили меня? — слова выскочили прежде, чем он успел остановиться.

Ее щеки порозовели.

— Правда, нет. Но я хочу сказать, что если бы вы были вором, я получила бы от этого удовольствие. Но вы-то ведь не вор. Послушайте, я действительно тогда не поняла, кто вы.

— Так я же пытался объяснить. Она опять пожала плечами.

— Да я была не в состоянии слушать. У меня такая дурная привычка: решу что-нибудь или о ком-нибудь — и все тут. И никаких вариантов.

— Но вы здесь и надеетесь, что я забуду о случившемся. Почему?

— Потому что я искренне сожалею. И мне действительно нужна эта работа.

— Тогда вам очень повезло, что я способен разделить свои личные чувства и интересы дела.

Джейсон хотел, чтобы это прозвучало великодушно, но получилось очень самодовольно. Но он надеялся, что это, по крайней мере, действительно так, хотя в то же самое мгновение желал возненавидеть ее эскизы. Ему хотелось сказать, что она не разобралась в задании. И еще хотелось заставить ее почувствовать себя ничтожеством, каким он чувствовал себя в субботу.

К сожалению, эскизы не могли не понравиться. Он вынужден был признаться, что они производят впечатление. Взгляд его приклеился к простому, консервативному, старомодному, уравновешенному, спокойному варианту. Элегантно. Он мог представить себе его на хорошей серой почтовой бумаге. Или, может, на матовой белой — очень по-деловому.

— Мне нравится этот, — сказал он, быстро приняв решение. — Я позвоню Джону.

Дана тотчас покачала головой. Никакого следа прежней робости.

— Это старомодно, — сказала она выразительно и напористо.

— А наша компания вообще старомодна.

— Нет. Разве вы не видите ткани, которые выпускаете? Богатые и смелые. Они восхищают. И вам нужен фирменный знак, который выразил бы это. Вот, указала она на эскиз, который он немедленно отверг за чрезмерную дерзость. Рисунок слишком похож на автора, на нее.

К сожалению, он подозревал, что Брендон согласился именно на этот вариант. Его дед гораздо смелее него, а отца взволнует только то, во сколько он ему обойдется.

— Слишком дорого, — возразил Джейсон, использовав предполагаемый аргумент отца.

— Не думаю. Я уже подсчитала, — сказала Дана и протянула лист бумаги.

— А что вы знаете о ценах?

— Я работаю в типографии, и такие заказы мы делаем постоянно. Я прикинула, во сколько обойдется новый знак и где вы могли бы его использовать.

Смутившись от ее добросовестности, Джейсон пробежал глазами по цифрам. Все выглядело точным и обоснованным. Он уловил во взгляде Даны надежду и проклял день, когда встретил ее. Она собиралась выиграть, хотя он и не намерен был уступить победу так легко. Он встал и принялся ходить по комнате, пытаясь выработать тактику.

— О'кей, — начал он наконец. — Если бы я решал один, я мог бы согласиться с вами. Но…

Вдруг он неожиданно оказался в объятиях. Мягкий шепот, словно мягкая шерсть, коснулся его щеки. Запах весенних цветов проник в ноздри. Каждый мускул его тела откликнулся на рев крови, которая зажглась, будто от удара молнии.

— О, спасибо! — сказала она, — ваш дедушка говорил…

Эти слова произвели эффект ушата холодной воды. Джейсон осторожно отступил от нее и сощурился.

— Вы уже второй раз упоминаете моего деда. Когда вы с ним говорили?

Вид у нее был несчастный. И виноватый. Черт бы побрал вас обоих, подумал он.

— Ну, я… — начала Дана.

— Ладно, неважно, — сказал Джейсон, оборвав ее прежде, чем она успеет что-нибудь соврать. — Ясно, эта встреча была подстроена, и я уверен, что вы оба обрадуетесь, если я присоединюсь к вашему выбору, а теперь, если вы не возражаете, у меня дела.

Прежде, чем он пошел к двери, она распахнулась и ворвался его дед, будто едва не задохнувшись от спешки.

— Извините, что опоздал. Вы уже кончили? Джейсон, ну и что ты думаешь?

— Я думаю, что вы оба устроили заговор, — сказал Джейсон.

Он посмотрел на деда и перевел взгляд на Дану.

— Я еще не знаю, как вы это устроили, но позвольте вас предупредить: оставьте меня в покое.

Пораженная силой гнева, прозвучавшего в тихом предупреждении Джейсона Халлорана, Дана смотрела ему вслед, когда он уходил, хлопнув дверью. Ее сердце дико забилось, а собственный гнев поднялся до уровня его гнева. Самое высокомерное ничтожество из всех, какие ей встречались! Она не устраивала эту встречу! И ни с кем не вступала в заговор. Неужели он не понял, что ей просто велели прийти, так же, как и ему? Неужели он не видел, что она поражена не меньше его, когда они оказались один на один?