Но он переживает не о том, что я могу доставить жизненные неудобства лично ему (и доставлю, к гадалке не ходи) – мой сопровождающий переживал о том, что я могу навредить личному составу части и Щиту.

Вот это – важно.

А кислая рожа, предвзятость и брюзжание – ничего, можно пережить.

Если честно, я рассчитывала, что ко мне приставят опытного и внушающего уважение капрала в годах, из тех, которые и сами бегать уже не любят в силу возраста (все равно особых угроз ценному аристократическому телу на рядовой стажировке не предвидится), и подопечной осoбо шустрить не дадут, зато способны и подсказать, и научить, и вовремя воздействовать словом, если понадобится – то и крепким солдатским.

Из подобных получаются отличные пестуны для новичков вроде меня, и с таким за спиной я бы, пожалуй, чувствовала себя гораздо спокойнее…

Но, если уж на то пошло, то и этот сойдет.

Размышляя подобным образом обо всем сразу и толком ни о чем, я попутно рылась в телефоне, пытаясь отыскать лейтенантский контакт, и отредактировать его так, как мне нравилось – мой провожатый вряд ли заполнил так, как я люблю…

Контакт не находился.

Первым делом я проверила букву «м» – Маккоев в моем телефоне не добавилось.

Лейтенантов, и Ивлинов, и даже Ивов, впрочем, тоже.

Хм…

Я перелистнула справочник на начало.

Номеров, сиротливо светящих голыми цифрами без имен, тоже не появилось.

сли исключить, что лейтенант мог подписать свой номер как-нибудь вроде «твой сладкий пупсик», или вовсе не записать – что у нас остается?

Мое логическое и дедуктивное мышление зависло.

– Добрый день!

Внезапно раздавшийся над ухом голос выдернул меня из перебора разного рода маловероятных вариантов.

– Что? Сопроводительные документы уже готовы? – я поднялась со скамейки, готовая следовать за проводниом, но мои планы быстро развеяли.

– Никак нет! Мне было велено сопроводить вас на склад, получить снаряжение и обмундирование, – улыбнулся блондин в лейтенантской форме и сгреб мою руку для поцелуя. – Позвольте представиться – Эрик Тревор!

Ослепительная улыбка офицера и его блестящие манеры произвели на меня неизгладимое впечатление: поцелованную руку захотелось вытереть, а в синеглазого блондина – разрядить родовой защитный артефакт.

Не наcмерть, исключительно в предупредительных целях.

– Нам туда! – указал направление к складским помещениям мой новый провожатый, и бархатный голос проехался по нервам.

Всю дорогу к складу Эрик Тревор заливался соловьем, а я размышляла о вечном: почему некоторые мужики смотрят, а некоторые – обшаривают взглядом, сколько лишних зубов у лейтенанта Тревора, если он так ими скалится, где шляется лейтенант Маккой, когда вверенное его попечению тело практически раскладывают на плацу, и сколько способов бесследной утилизации трупа с помощью магии я помню.

Последнее, кстати, помогало лучше всего: этот способ усмирять фамильный темперамент мне подсказала ещё школьный тьютор, и он, в отличии многих других техник самоуспокоения, cбоев пока не давал.

Вот ничего вроде бы мужик мне не сделал, а я уже семь надежных способов избавиться от тела вспомнила…

А в складе обнаружился он.

Мужчина моей мечты – с безупречной выправкой и седыми висками, с капральскими нашивками и лисьим взглядом.

Именно о такого я хотела видеть в роли сопровождающего.

В моих мечтах взгляд, правда, был мудрым и терпеливым, но что поделать. Сегодняшний день наглядно продемонстрировал мне – девушка не всегда получает то, чего хочет.

– Миранда Феррерс?

Очарование благородной седины и воинской выправки растаяло.

– манда, - вежливо поправила я капрала.

Он задумчиво пошелестел бумагами и хмыкнул:

– У меня в документах указана Миранда.

– у меня – манда, – развела я руками: мол, ничем не могу помочь, уважаемый, и документы менять не побегу, лучше уж вы как-нибудь.

– Минуточку!

Завхоз повернулся к телефону, и я согласно кивнула:

– Выясняйте, – а сама принялась разглядывать склад.

На блондина я не смотрела принципиально: и так всей шкурой чувствовала, что задницу взглядом он мне облизал практически.

«Это ещё ничего не значит, Мэнди,» – строго сказала я себе.
– «Ну, подумаешь – кобель… Может, он товарищ отличный и специалист высококлассный!»

Увы. Приязни не добавлялось.

Товарищами нам не быть, по масленой роже видно, а открoвенный взгляд в моей системе ценностей, видимо, всё же перевешивал гипотетическую профессиональную ценность.