Глаза герцога лихорадочно блестели, напоминая мои, на лице промелькнуло нечитаемое выражение. Вина или сожаление. Я не успела разобрать, как Девис тут же принял обычное бесстрастное выражение. Он поправил богато расшитый камзол родовых зеленых оттенков с серебром. Тонкие пальцы вертят изящную золотую маску, усыпанную по краю мелкими черными бриллиантами. Я вспомнила, что наблюдала за ее созданием в мастерской Масочника. Цвета рода Зарат, мне придется носить их пожизненно. А жизнь у меня будет не в пример длиннее предыдущей.

Только зачем мне эта маска теперь?

Я отвернулась от зеркала и улыбнулась герцогу, с души камень свалился. До последнего переживала, подозревая во всей игре в императрицу Всея Зарат интригу ушлого безопасника. Но здоровье и благополучие народа — это по-настоящему важно.

— Я искренне рада, Девис, что помогла людям, — положила венец на столик у зеркала и показала на маску. — Что это у вас? Зачем это мне?

— Ваша маска, моя королева, — склонил голову в почтительном поклоне герцог, протягивая ее мне. — Вы единственная из всей империи, кто будет носить маску.

— Я? Что за ерунда. Почему? — с легким беспокойством одернула руку, предполагая новую каверзу.

Герцог молча кивнул на зеркало, предлагая посмотреться. Я резко развернулась и вскрикнула, отшатнувшись. На меня из зеркала смотрела женщина лицо, которой на глазах меняло очертания, распухая отвратительными буграми под кожей, отливающей в свете магических светильников тусклым золотом.

Не веря глазам, схватилась за лицо, со страхом и отвращением ощупала отвратительные наросты.

— Девис, что со мной? Почему я заболела? — не выдержав напряжения, опустилась на ковер, закрыв руками лицо, и зарыдала.

— Таково условие, моя королева. Владычица должна принять на себя боль своего народа, — в голосе послышалась грусть и сочувствие.

Прикрыла глаза, стараясь глубоко дышать и успокоиться, переваривая неприятные новости и пытаясь смирится с новым положением вещей.

Прохладные пальцы коснулись волос, лаская, провели по щеке, нажали на подбородок, заставляя поднять лицо. Я отстранилась и замотала головой. Теперь смотреть в идеальное лицо мужчины, видеть в глазах свое отталкивающее отражение, ловить брезгливую гримасу невыносимо для меня.

— Оставьте маску и уйдите, Девис. Вас теперь видеть, сил нет, — глухо проговорила в ладони, ожидая, когда герцог уйдет.

— Помните, что я вам сказал в машине? — пальцы, лаская, нежно прошлись по ключицам и едва прикрытым парчой плечам. — Вы получаете не только власть, но и меня. Триединый любит своих детей. Особенно таких сострадательных и жертвующих собой как вы. Для меня вы всегда останетесь самой прекрасной розой в Зарат… И другой мне не нужно.

Голос герцога слегка изменился, напоминая знакомый, но позабытый. Я подняла глаза, не веря сказанному и пытаясь прочесть правду в глазах, только что признавшегося в любви мужчины. Лицо Девиса, присевшего рядом, оказалось совсем близко. Каждой совершенной черточкой било по самолюбию. В темных почти черных глазах увидела двоившееся отражение своего обезображенного лица, тихо застонала и отвела взгляд, не в силах это видеть, но герцог мягко улыбнулся, словно не видел уродства. Пальцы осторожно стерли соленые капли с ресниц. Неожиданный порыв ветра распахнул окно, свет в комнате погас, но вместо ледяной стужи, пахнуло свежестью океана. Я прижалась к горячему телу, чувствуя, как сильные руки притиснули в ответ, защищая. Повеяло знакомым запахом морской травы, прибрежного песка и ракушек. Шум прибоя и плеск волн, разбивающихся о днище лодок, наполнили комнату. Я словно снова оказалась в пещере, где меня подобрал лодочник.

— Бедняжка, а была такая хорошенькая. Отмени свое наказание, хрыч старый! Она-то ни в чем не виновата, — прошамакала знакомая старушка. — Как девке-то без красы? Сам-то, чай, смазливых глазом ласкал.

— Нет ужо, — упрямо возразил голосом лодочника дедок. — Неча ей лицом торговать. Она императрица, вот и пущай о народе радеет. А мужик у ей будет. Шо мы звери… — и неожиданно рявкнул так, что звякнули окна:- Будет?

— Будет, — утвердительно ответил герцог, голос которого напомнил тот третий, принадлежащий молодому мужчине, из харизматичного трио.

— Ну тодысь я покойна, — быстро утихомирилась старушка. — Хороший мужик. И голова на месте, и… все при нем. Пойдем, старый. Пущай милуются.

— Иди ужо сама. Шо за баба такая, точно пиявка клеитси, не отдерешь. И все норовит поперек сделать, — недовольное бурчание лодочника под смешки старушки затихало в дали.

Оба гостя ушли, оставив запах моря и странное умиротворение. С облегчением выдохнула. Все-таки местное божество я побаивалась. В голове не укладывалось, что кукловодом во всей истории оказалось человеческое воплощение одной из ипостасей божества этого мира.

— Девис, — тихо позвала герцога, молча разглаживающего спутавшиеся пряди волос. — Я могу спросить?

Запах морского бриза и тьма уходили, возвращая привычный свет магических светильников и аромат садовых цветов в интерьер императорских покоев.

— Ты правильно догадалась, Юлия. Но это тайна, которую придется хранить вечно, — предупредил Девис, ответив на не высказанный вопрос и помогая мне подняться на ноги. — Нас ждут на пиру, по случаю коронации. Мы опаздываем, ваше величество.